С этими словами Сандро круто развернулся на каблуках и скрылся в ближайшем переулке.
Кипя праведным гневом на молодого художника, Джулиано шёл по бурлящему городу куда глядят глаза, и глаза его глядели в сторону уютного кабачка «Последний Ужин».
В этот час трактир был до отказа переполнен народом и гудел, как потревоженный рой шершней. У крайней слева кариатиды, за столиком, по традиции облюбованным учениками де Либерти, сидел пьяный в дым громогласный де Ори в компании своего слуги и Жеронимо. Обрадованный встречей, Джулиано с трудом протиснулся к силицийцу.
— Садись, Ультимо! — дружелюбно взревел Ваноццо. — Выпей с нами! Гастон, освободи сеньору место.
— А чего сразу Гастон? — попытался возмутиться слуга. — Мне ещё вас в школу тащить опосля и так взопрел весь.
— Вот и постой, проветрись, — напутствовал Ваноццо, выпроваживая Гастона из-за стола лёгкой затрещиной.
Согнанный с насиженного места слуга с кислой рожей встал за спиной хозяина.
— Где Пьетро и Суслик? — поинтересовался Джулино, прикладываясь к кружке де Ори.
— В последний раз я видел де Брамини в компании Джоконды, — ответил за приятеля Жеронимо. — Суслик же останется на площади до тех пор, пока в фонтанах не иссякнет бесплатное пойло.
— Он там вроде танцевал, — сообщил де Грассо.
— Кто, Суслик? Не-е-е, Суслик не танцует под вульгарную крестьянскую музыку улиц, ему подавай орган и виолончели, — не согласился Жеронимо, с жадностью закидывая куски хорошо пропечённой баранины в широкий рот.
— Странно, я собственными глазами видел, как Спермофилус отплясывал на площади Святого Вита, — Джулиано в задумчивости пощипал густой ус.
— Если бы Пьетро был с нами, клянусь, он поставил бы все свои деньги против твоих, что это был не Суслик, — заверил Жеронимо.
— Да нет же, говорю тебе, он танцевал! — не согласился Джулиано…
Распалённый недавней перепалкой с молодым художником, юноша готов был сцепиться с кем угодно по любому пустячному поводу.
— А кто была эта краля, что сидела рядом с тобой и де Марьяно? — неожиданно поинтересовался Ваноццо.
— Кармина Лацио, — без задней мысли объявил Джулиано.
— Эх, хороша сеньоритка! Познакомишь? — поинтересовался приятель заплетающимся языком.
— Луиза Обиньи тебе сеньоритка! — возмутился де Грассо. — А сеньора Лацио — жена герцога Армани.
— Ну-ка, возьми свои слова назад! — проревел де Ори.
Сокрушительный удар кулака силицийца заставил подпрыгнуть все столовые приборы, громоздившиеся на шаткой столешнице, прошедшей огонь, пиво и швейзский сюрстрёмминг. Джулиано быстро встал, с вызовом глядя на Ваноццо. Де Ори, заскрипев сдвигаемой скамьёй, тяжело поднялся вслед за юношей. Гастон в испуге отскочил назад и спрятался за кариатидой в потрёпанном мраморном хитоне, испещрённом похабными надписями.
— Друзья, не стоит так горячиться, — вмешался Жеронимо, чей язык к тому времени успел уже прилично размягчиться от выпитого. — Я, конечно, не Пьетро и даже не Суслик. Не умею рассуждать так складно, как они. Но кое-что знаю твёрдо — одной дуэли между вами достаточно — хватит, сеньоры! Такие конфликты не делают чести школе де Либерти. Пожмите друг другу руки и вернёмся к нашему барашку.
Ваноццо сумрачно посмотрел на соседа исподлобья и вздохнул, как большой раненый бык.
— Чёрт с ними, с этими дочерями Евы! Не стану я с тобой драться, Ультимо, — он грузно повалился обратно на лавку. — На, выпей за моё здоровье.
Де Ори примирительно пододвинул к де Грассо трёхпинтовую кружку с пивом.
— Ладно, забудем, — сказал Джулиано, возвращаясь на место и приглаживая чёрные растрепавшиеся вихры. — Это всё Марьяно виноват — принудил меня бросить ему вызов. Вечно он кичится своим умом и знаниями.
— Из-за сеньоры Лацио повздорили? — проницательно уточнил Ваноццо.
— Ага, из-за неё.
— Эх, нельзя быть настолько красивой на этой грешной земле! — икнув, сообщил Жеронимо. — Готов поклясться своей бессмертной душой, сеньора Лацио ещё перессорит половину Конта.
— Где тело? — спросил Ваноццо, заедая баранье мясо щепотью квашеной капусты с перцем.
— Чьё? — не понял Джулиано.
— Конечно, бедняги-художника, которого ты зарезал, — уточнил Ваноццо.
— Да жив он. Пока, — проворчал юноша, прикладываясь к пивной кружке.
— Нам будет его не хватать, — сообщил Жеронимо, склонив скорбную голову в сторону кувшина с пенным зельем. — Считай, не бой, а сплошное убийство.