Встряхиваю густыми волосами и сосредоточиваюсь на звездолете. Тот ловко входит в стыковочный рукав станции, мчится по стеклянному тоннелю к стоянке и вскоре зависает над залитой металлом платформой. Трап откидывается, из корабля появляется Риат.
Энды, ожидавшие у стены, приходят в движение и неуверенно идут навстречу высокому и властному энийцу. Генерал холоден и невозмутим. Даже издали, наблюдая в иллюминатор, вижу, каким непримиримым огнем горят его ярко-синие прищуренные глаза. Его движения выверены до автоматизма. Свободные черные волосы мерцают в свете ламп переговорной площадки.
Вот энды приближаются: их лица меняются, они бросаются словами без приветствия. Что-то требуют, даже угрожают. Тот, что слева, крайне раздражен – все время стискивает кулаки и трясет лысой зеленой головой.
Риат наоборот – олицетворение спокойствия и мужественности. Смотрит на эндов свысока, отвечает редко. Его губы едва шевелятся. Не знаю, в какой момент ситуация вышла из-под контроля – все на капитанской палубе притихли, Саар рядом ощутимо напрягся, и в следующий момент – энды бросились в атаку.
Вскрикнув, зажала рот ладонями.
Трое карликов слева пальнули в Риата из странного лучевого оружия. Другие попытались набросить ловчую сеть. У них ничего не вышло. Словно предвидя нападение, генерал ускользнул от плазменных вспышек, ловко сорвал с пояса меч и под ослепительный всплеск проредил ряды эндов лезвием из чистой энергии. Часть эндов разбросало по платформе, еще двое оказали сопротивление и тоже были уничтожены.
Оставшись в одиночестве – последний энд, явно из благородных, выбрасывает ладони вверх и начинается пятиться к стеклянной стене, что-то усиленно говоря генералу. Риат равнодушен. Замерев посреди площадки высоким колоссом с опущенным в пол световым клинком, буравит энда взглядом и молчит. Его эмоции на секунду затапливают меня без остатка – злость, ярость, ненависть за то, что посмели устроить ему ловушку и попытались убить.
Энд продолжает вопить и отрицательно мотать головой.
Риат убирает меч на пояс, в два шага приближается к карлику и, схватив за одежду, резко вздергивает вверх. Короткий монолог глаза – в глаза, карлик кивает, и Риат швыряет его на пол и решительным шагом возвращается к звездолету.
– Вот и всё представление. Понравилось? – Вкрадчивый голос Саара под ухом вызывает на теле мурашки.
– Он всегда такой эм… жесткий? – Шепчу, наблюдая за челноком империи, что росчерком звезды мчится по узкому туннелю из стекла и вырывается в открытый космос, чтобы тотчас взять курс обратно к крейсеру.
– Всегда, - честно признается беловолосый. – Миране с ним нелегко. Но сестра держится.
Упоминание имени жены генерала вызывает в груди необъяснимую боль. Молча киваю и вижу, что звездолет Риата уже вернулся на флагман.
Я и Саар, не сговариваясь, бросаемся в коридор.
Не представляя, в каком направлении бежать, пристраиваюсь за спиной Его Высочества и вскоре оказываюсь на нижней стыковочной палубе. Звездолет генерала только что приземлился на свободную платформу.
Вижу, как Риат слетает по откинутому трапу и делает несколько шагов нам навстречу. Но что-то не так. Чувствую это всем сердцем.
– Как обычно: четко и без лишних эмоций, дружище, да? – С усмешкой кричит Саар, чуть опережая меня и приближаясь к Риату.
Генерал подозрительно молчит. Замечаю в его глазах холодный отблеск острой боли. Уголки мужских губ едва уловимо дергаются, он прижимает ладонь к боку и пошатывается. Не успею среагировать – мужчина неожиданно припадает на колено, затем отнимает ладонь от бока. На его крепких пальцах блестит алая, совсем как у людей кровь.
Ужас холодным огнем простреливает все тело.
Риат ранен!
Паника захлёстывает сознание, воздуха отчаянно не хватает.
Саар первым достигает раненого соратника и что-то рычит искину корабля. Через мгновение в отсек забегает толпа энийцев, меня оттесняют – всё теряется в шуме и сверкании белых и черных макушек. Откуда-то накатывает запоздалое понимание: высшая знать в Шен-Ани обладает белоснежными волосами, аристократы среднего звена отличаются роскошными черными локонами. Граждане низкого происхождения имеют пепельно-серый оттенок волос.
Я прижимаюсь к холодной стене не в силах пошевелиться. Легкие горят. Зрение застилает пелена. В висках набатом стучит: «ранен, ранен». Я едва различаю, как генерал выпрямляется и, покачиваясь, в окружении воинов покидает нижнюю палубу.