Щеки обжигает жар смущение.
Не знаю, были ли у хозяйки моего нового тела мужчины, а я – Арина Петрова в свои двадцать два все еще невинна. Никита первый парень, с которым я рискнула начать отношения. Вот только будущее, на которое я возлагала такие надежды – обернулось страшным кошмаром.
– Иди же, - шикает Распорядительница.
Киваю и стремительно выбегаю в переход, взлетаю по лестнице и приближаюсь к огромному, отделанному золотом и мрамором залу.
– … прежние тридцать процентов вознаграждения, какие вам отчисляла Империя за возможность добывать на вашей планете луреций, по мнению владыки, были слишком завышены, - различаю ледяной мужской тон. Он отзывается в груди всплеском непривычного испуга. – Император готов предложить новую цену. Пятнадцать процентов. Вы или принимаете эти условия, сеи, или Империя будет вынуждена расторгнуть все прежние контракты с Теракисом.
Госпожа издает нервный смешок.
Впервые чувствую – что ей страшно. Она боится влиятельных гостей. Ее голос тише обычного, в нем на удивление лишь смирение и покорность.
– Конечно, генерал. Я охотно пойду на перезаключение контрактов с Шен-Ани. Вы защищаете Теракис от угроз из глубокого космоса, оберегаете наш покой. Я считаю условия Императора, эм… приемлемыми.
– Мы рады, что вы остаётесь верной союзницей Шен-Ани, сеи, - раздается второй мужской голос. Тяжелый и низкий. В нем нет командных решительных интонаций, как в первом голосе. А вот насмешливости немало.
– Да, Ваше высочество. Безусловно.
Именно в этот момент я пересекла порог залитого вечерними лучами обширного зала и наткнулась на леденящий взор Госпожи.
Она опять недовольна. На ее лице читается ярость за то, что так медленно несу поднос с угощениями к низенькому с узорными ножками столику.
Я нервничаю. Все внутри натягивается струной, когда боковое зрение выхватывает две мужские фигуры в низких мягких креслах. Колени под летящей юбкой предсказуемо слабеют.
Опускаю глаза. Не хочу рассматривать внешность энийцев.
Лишь краем глаза отмечаю, что мужчины очень молоды. Один из них – брюнет. Длинные черные волосы собраны в низкий хвост, фигуру обвивает форма наподобие военной: китель, нашивки, большие серебряные пуговицы в два ряда.
Второй – напротив пепельный блондин. Его волосы свободно струятся до плеч, руки расслабленно опущены на подлокотники, а пристальный взгляд скользит по полуголым танцовщицам.
Девушки артистично извивались у дальней стены. Они почти без одежды. Свет желтых ламп золотился на их упругих телах, подчеркивал полную грудь и широкие бедра, скрытые лишь тонкими полосками ткани.
Используя миг отвлеченности энийцев, подбегаю к столу и, присев, опускаю поднос с угощениями. Я едва ли привлекла внимание важных персон. Обычная служанка – молодая, красивая, ухоженная. Таких на каждой планете – пруд пруди.
С поклоном разгибаюсь в надежде скорее покинуть залитый закатным заревом просторный зал, но не успеваю. Из огромных окон внутрь врывается суховей.
Мои летящие юбки с мягким шелестом взметнулись вверх, открывая длинные стройные ножки и обнаженные бедра. Декольте предательски колыхнулось, на миг оголив грудь с розовыми вершинками.
Нет, нет, нет. Слишком поздно.
Оба мужчины, потеряв к танцовщицам интерес, чуть откидывают голову вбок и устремляют внимательные взгляды ко мне.
Слугам запрещено смотреть на аристократов и знать.
Я одёргиваю себя. Изо всех сил стараюсь разглядывать мозаичную плитку под босыми ногами, но новый порыв в очередной раз вздергивает легкие юбки почти до ушей. Я краснею и непроизвольно вскидываю голову.
Взгляд упирается в молодого блондина.
Он с не меньшим интересом изучает меня и чуть уловимо изгибает тонкие губы. Энийец – невероятно красив. Правильные черты лица. Белые волосы лучатся лунными огнями. Серые глаза притягивают, манят. Я на силу перевожу взгляд к его темноволосому спутнику.
Кажется, Госпожа называла его – генерал.
Дыхание неожиданно перехватывает.
Жесткий взор синих как ясное летнее небо глаз моментально берёт в свой плен. Он – полная противоположность блондина. Суровый облик генерала подавляет, вводит в ступор. Я хочу отвернуться, сбежать, но не могу пошевелиться и тону в его синих бездонных омутах.
– Прошу, простите, - гнетущую атмосферу, где я была объектом внимания двух пугающих до озноба мужчин, прерывает испуганный возглас хозяйки планеты.
Госпожа в тихом бешенстве.
Ее выдаёт частое дыхание и чрезмерно расширенные темные зрачки.
Вскочив с дивана, она резко склонилась перед гостями и заискивающе пробормотала: