Генерал замедлил шаг и стиснул зубы.
Не следовало срывать на ней злость за побег. Подавлять, угнетать. Слишком хрупкая, независимая. Почему она всё еще держит с ним дистанцию? Почему холодна и неприступна? Разве не достаточного того, что он проявляет терпение и ждёт, когда внутри Искры разгорится ответное Пламя.
– Ария, - его голос глухим рокот проходится по светлой палате.
Истинная вздрагивает, косится через плечо. В ее тяжелом взгляде укор, перемешанный с ужасом. На лице отпечаток отчаяния. Она рыдала, пока его не было. Опять везде и всюду Он виноват.
Молча, без лишних слов, генерал уверенно приближается к паре в несколько широких шагов, подхватывает на руки и выносит в пустой коридор.
– Летим обратно.
Она не издаёт ни единого звука. Только механически сжимается в его горячих объятиях, прикрывает глаза и бессильно вздыхает.
Глава 20
На Нилаим возвращались в полном молчании.
Я вжималась в пассажирское кресло и почти не дышала. За иллюминатором чернел космос чужого мира, бескрайний и беспощадный; освещенный далёкими звездами. Их холодный блеск заполнял душу отчаянием, намекая, что любое сопротивление бессмысленно. Я навсегда принадлежу генералу. Ни в этой жизни, ни в иных – он меня не отпустит.
Сглатываю горький комок и прикрываю глаза.
Сутки назад в моих руках теплилась надежда. Теперь же – после этой бездумной выходки, генерал абсолютно точно запрет меня в поместье и ограничит круг общения.
До прибытия на планету мы не разговариваем.
Риат суров. Между его бровей темнеет глубокая складка. Изредка я ощущаю на себе его беглый прищуренный взгляд, но когда поворачиваюсь, генерал разрывает визуальный контакт и возвращается к управлению звездолёта.
Мы прибыли ближе к закату.
Поверхность бескрайнего океана играет золотыми огнями, гладкие стены и крыша поместья мерцают, как сталь. Облегчения это не приносит. Все мысли занимает недавние покушение на меня. Я едва ли теряюсь в догадках, кому выгодна смерть единственной законной наследницы трона Улкана. Но поразмыслить над этим не успеваю, эластичные ремни бесшумно втягиваются в кресло, рядом возникает Риат, все так же молча подхватывает меня на руки и вместе со мной покидает корабль.
В спальне он устраивает меня на кровати, несколько мучительных секунд сверлит исподлобья, обжигая жарким чувственным шквалом. Потом разворачивается и исчезает.
Я долго сижу, поджав под себя ноги, и смотрю в одну точку перед собой. За окнами успело стемнеть, яркое солнце системы потухло за горизонтом. Тоска раздирает меня на куски. Надо сопротивляться, быть сильной, но ради чего? Заранее знаю – что ждёт впереди. И ничего светлого там не будет.
– Госпожа, хозяин велел вас накормить.
Из странного ступора, приправленного острой болью, исходящей в первую очередь от Истинного, вырывают вбежавшие в покои энийки. На подносах они несут фрукты, напитки, воду, пряные сладости.
– Кроме того, приказал следить, чтобы вы хорошо питались после ранения, - добавляет вторая служанка, искоса поглядывая на мою перебинтованную лодыжку. – И не вздумали голодать.
– Где Он? – Вопрошаю рассеянно, не впечатленная заботой Риата о раненой пленнице.
– Генерал отбыл с планеты два часа назад, сеи Ария. Когда вернётся – не сообщил.
Рвано усмехаюсь.
– Разумеется. Поставьте подносы туда и можете быть свободны.
Девушки исполняют указ и поспешно скрываются. Итак, я снова в клетке. Не выбраться, не сбежать. Времени до Императорского приёма всё меньше и меньше, но сдаётся – Риат разыщет способ инициировать нашу истинность до истечения срока, отведенного Императором. Я обречена.
… Минуло четверо суток, а Риат на Нилаим пока возвращаться не спешил.
Изучив уровни царственного поместья вдоль и поперёк, я осмелилась выйти к кусочку пляжа, примыкавшего к владениям хозяина Дома, и с некоторых пор прогуливаюсь тут в одиночестве, наслаждаясь плеском волн и буйством чарующих небесных красок.
Пляж не шел ни в какое сравнение с тем райским местечком, куда Риат отвез меня в первый же вечер после прилёта. Здешний песок был крупноват и ощутимо колол обнаженные ступни. По цвету он больше напоминал мелкую гальку, нежели бархатистый шелк оттенка светлого золота. Впрочем, мне всё равно нравятся прогулки по этому пляжу. Уединение помогает привести мысли в порядок, а беснующиеся чувства, часть из которых не мои, а чужие – и жалят, мучают, доводят до исступления, ненадолго умолкают и позволяют нормально дышать.