До рассвета. Значит, впереди нас ждала долгая, тягучая ночь ожидания.
— Благодарю за уделённое время, — я склонил голову в знак прощания. — Шинария всегда славилась своей расторопностью.
— Шинария просто никогда не затягивает с тем, что способно однажды постучаться в её ворота с оружием в руках, — парировала Мираида.
Разлом или я сам. Зачастую грань между нами казалась слишком тонкой, чтобы пытаться её разглядеть.
* * *
Стоило нам покинуть малый зал, как тяжёлые двустворчатые двери бесшумно сомкнулись за нашими спинами. Коридор тут же обрушил на нас гулкий водоворот придворного шума,шуршание тяжёлых тканей, звонкий цоколь каблуков по плитке, приглушённые обрывки чужих разговоров и глухие аккорды оркестра, доносившиеся сквозь толщу каменных стен.
— Послушайте, — выдохнул Рейвен, разминая затёкшие плечи, — половина вашей пламенной речи прозвучала на редкость убедительно.
— Я не лгал ни единым словом, — холодно бросил я через плечо.
— Тем хуже для нас, — хмыкнул ищейка. — Когда ты говоришь правду, всё вокруг имеет свойство рушиться вдвое быстрее.
Айза шагала рядом, устремив взгляд вперёд, но я отчётливо видел, как под кожей на её скуле нервно билась жилка.
— Ты же прекрасно понимаешь, — тихо заговорила она, понизив голос до шёпота, — что если та проклятая искра действительно затаилась здесь, среди этих напыщенных павлинов, нам придётся туго.
— А если мы её не отыщем, — отрезал я раздраженно, — у нас вообще не останется будущего.
Пожиратель под сердцем лениво и тошнотворно качнулся, словно сытый хищник, почуявший чужой запах.
Где-то там, в сияющем зале, среди блеска бриллиантов, изящных реверансов и фальшивых улыбок, сейчас находился человек, ставший невольным носителем той самой голубой бабочки.
Мы приблизились к арке главного входа, и коридор буквально выплюнул нас обратно в ослепляющий свет сотен свечей, удушливый аромат духов и какофонию праздника. Музыка забила по барабанным перепонкам с новой силой, а пёстрая толпа слилась в сплошное пульсирующее марево.
— Ладно, — протянул Рейвен, вытягивая шею наподобие гончей на охоте, — каков наш дальнейший план? Снова лезем в этот цирк?
— Это их цирк, — поправил я мрачно. — Мы здесь лишь временные хищники в цепях.
Айза презрительно фыркнула, предпочитая хранить красноречивое молчание.
Прислонившись плечом к тяжёлой мраморной колонне, мы сделали короткую паузу, позволяя глазам привыкнуть к слепящей иллюминации после полумрака пустых коридоров.
— Слушайте, — начал было ищейка, но тут же осёкся на полуслове, резко замирая.
Я мгновенно уловил перемену в его осанке. Никакой расслабленности, его тело превратилось во взведённую пружину, а взгляд сузился до предела. Он сделал один глубокий вдох, затаил дыхание, а затем повторил процедуру.
— Что такое? — процедил я сквозь зубы, не меняя позы.
— Чувствуешь? — еле слышно отозвался он, даже не поворачивая головы.
Я принюхался. Воздух был перенасыщен запахами растопленного воска, тяжёлой пудры, элитного вина, металла парадных мундиров и скрытого страха. Плюс привычное, мерзкое шевеление внутренней твари.
— Выражайся яснее, — потребовал я.
— Бабочка, — Рейвен едва заметно моргнул, расширив ноздри, и его лицо окаменело.
Одно короткое слово заставило волоски на моём затылке встать дыбом.
— Ты уверен на сто процентов? — вплотную приблизилась Айза, инстинктивно нащупывая скрытую под плащом рукоять.
— Абсолютно, — отрезал ищейка. — Запах тот же самый, что мы чувствовали в том проклятом лесном домике. Только теперь он свежее. Меньше тлена и больше… новой жизни.
Монстр внутри меня отреагировал на это мгновенно, лишь тяжёлый, холодный толчок в рёбра, словно потревоженный зверь учуял в норе чужака.
"Чует чужую искру", — промелькнула назойливая мысль.
— Она его раздражает, — констатировал я вслух, чувствуя, как в груди нарастает глухое напряжение.
— Кто «она»? — нахмурился Рейвен. — Принцесса? Какая-нибудь фрейлина? Или сама моль?
— Искра, — холодно ответила за меня сестра. В её глазах застыл стальной блеск.
— Прекрасно, — саркастично протянул ищейка. — Значит, возле нашего объекта твой внутренний паразит ведёт себя как избалованный кот, которому под нос подсунули чужого котёнка. Бесится и норовит полоснуть когтями.
— Прекрати сравнивать мои мучения с зоопарком, — огрызнулся я, сжав кулаки.
— Тогда предлагаю притвориться благовоспитанными дипломатами, — предложила Айза. — Пройдём к центру зала, поприветствуем венценосных особ, скажем пару дежурных глупостей… а ты попробуешь уловить, в какой момент твоего монстра начнёт трясти по-настоящему.