Великолепно, Давиан. Четыре века скитаний, проклятый монстр под сердцем, угроза гибели мира и вся моя монументальная биография в этой долине за десять секунд сводится к амплуа похотливого зверя.
Монстр внутри одобрительно заскрёб когтями — "А что, звучит заманчиво".
«Заткнись», — мысленно рявкнул я в ответ.
Всё это время я не пялился на её фигуру, как бы ни пытались меня уязвить. Я пытался просканировать ауру. Понять, кто из них фонит этой проклятой искрой, чья смертная оболочка внезапно стала сосудом для чужой воли. Но людям всегда проще свести всё к низменным инстинктам, так банально проще жить.
— Ваша Темнейшество? — голос принцессы вырвал меня из пучины размышлений.
Я повернулся к ней плавно, без единого резкого движения, дабы не спугнуть ни её высочество, ни ту незримую нить, которую унюхал мой ищейка.
— Прошу прощения, — выдал я ровным тоном. — На секунду отвлёкся.
— Надеюсь, не размышляете над тем, с какого квартала начать пожар, — с напускной лёгкостью парировала Арианна, глядя на меня с вызовом. — Средневековые легенды о вашем народе всё ещё популярны среди нашей знати.
— Если бы я планировал сжигать ваши города, — так же мягко откликнулся я, — я бы не стал тратить время на просьбы о доступе к книгам. Начал бы сразу с факелов.
Шутка вышла сомнительной, но король её наверняка бы оценил. Принцесса, судя по едва заметному движению губ, тоже уловила иронию. Каролина за веером продолжала тихонько давиться смешком. Леона же упорно делала вид, что изучает собственный веер с таким рвением, будто от этого зависела судьба долин.
— Она, — прошептал Рейвен едва слышно, чуть качнув подбородком в нужную сторону.
— Кто «она»? — одними губами бросил я, не сводя глаз с принцессы, распинающейся о доблести местных легионов.
— Не принцесса, — губы ищейки почти не двигались. — И не болтливая фрейлина. Вторая.
Леона.
Пожиратель под сердцем отреагировал мгновенно, жёсткое, давящее ощущение, будто кто-то изнутри уперся ладонями в рёбра, проверяя прочность клеток.
Я позволил себе лишь чуть глубже вдохнуть воздух, подавляя звериный импульс. И всё же, когда я плавно перевёл взгляд на неё, мир вокруг будто на мгновение лишили звука. Не глухая тишина мёртвого дома, а мягкое, бархатное затухание внешнего мира.
Она стояла у трона, терпеливо снося роль придворной куклы, хотя каждая линия её напряжённого тела кричала о бунте. В глазах всё ещё плясали остатки недавнего смеха, смешанные с тем самым ярким румянцем. Смех и краска смущения поверх чего-то чуждого. Того, чего не замечали слепые глаза окружающих, но отчётливо чувтывали мы.
Тот самый запах — «старые вещи и чудеса» — теперь отчётливо мерещился и мне. Не носом, другим, куда более мрачным шестым чувством, подсказывающим, что человеческая плоть столкнулась с древней магией.
«Нашлась», — пронеслось в голове.
Никакого ореола святости, никаких крыльев за спиной, обычная девчонка из знатного рода. В безумно неудобном корсете, с живой мимикой и преступным для этого серпентария огнём в глазах.
И эта мысль разозлила меня сильнее всего.
Мир мог избрать кого угодно. Умудрённого сединами старца, закалённого в сотнях мясорубок генерала, фанатичного жреца или отшельника в горах. Кого-то, кто осознавал бы вес ноши. Но нет, судьба ткнула пальцем в придворную девчонку, которая всего час назад отвесила пощёчину дворянину из-за залётной бабочки.
— Только попробуй сожрать её взглядом, — прошипел Рейвен, незаметно толкнув меня в бок локтем. — Ты сейчас пялишься на неё так, будто это кусок мяса накануне казни.
— Она и есть ходячая мишень, — так же тихо процедил я.
— Пока она просто фрейлина, — напомнила Айза холодно. — И если ты продолжишь сверлить её дырами, вытаскивать нас придётся не из библиотеки, а из казематов местной гвардии.
Она была права, и от этого бесило ещё сильнее. Я отвёл глаза раньше, чем раздражение проступило на лицо.
— Ваша Темнейшество, — принцесса как раз завершала монолог. — Если Вы желаете лично оценить уровень подготовки наших войск, мы будем рады видеть вас завтра на утреннем плацу.
— С удовольствием приму приглашение, — склонил я голову. — Всегда любопытно посмотреть, как люди репетируют то, к чему жизнь их всё равно не подготовит.
Арианна сузила глаза, в них блеснули одновременно оценка, понимание и вызов. Затем она обернулась к свите:
— Леона, передай распоряжение в канцелярию гарнизона. Завтра всё должно быть безупречно для нашего гостя.
— Как прикажете, Ваше Высочество, — раздался в ответ голос.
Никакой приторной сладости, которой здесь привыкли покрывать каждое слово. Чистый, живой звук с лёгкой хрипотцой на исходе фраз, так говорят те, кто привык кричать наперекор бурям, а не шептаться по углам.