— Это показательное, — отозвался я. — Если он вырвет ему глотку за первые десять ударов, на нас обидятся.
— На нас и так обидятся, — пробормотал Рейвен, ловя очередное движение капитана. — Хоть повеселимся. — Он сказал это вполголоса, но я услышал.
Капитан усиливал натиск, серию за серией, шаг за шагом. Щепки камня отлетали от подошв, металл в воздухе пахнул горячим. Толпа наверху начала шептаться, кто-то ставил мысленные ставки, кто-то пытался угадать, когда “дикарь из Идира” сломается под шинарийской школой.
Рейвен не ломался, он изучал.
Я видел этот взгляд у него много раз, чуть прищур, лёгкая улыбка, тело качается как будто в такт чужому дыханию. Он позволял капитану верить, что тот ведёт, а сам измерял угол каждого удара, силу в каждом шаге, привычку защищать левый бок чуть быстрее, чем правый.
— Сейчас, — сказал я тихо.
И действительно, капитан сделал то, что делают многие, кто привык сражаться с равными, но не с теми, кто любит грязь. Он повторил один и тот же заход, только на полшага шире, чем в прошлый раз. Рейвен будто бы встретил его в стандартный блок… и в последний момент ушёл не назад, а внутрь, под удар.
Меч шинарийца прошёл над его плечом, задев ткань. Меч Рейвена лёгким, почти ни к чему не обязывающим движением скользнул вниз.
Это должен был быть красивый, учебный порез по бедру, щадящий. Уже достаточно болезненный, чтобы остановить поединок, но не смертельный.
Только вот он был дракон. Даже если кровь в Рейвене не такой древности, как во мне, сила в мускулах у него всё равно другая. Он всегда забывал, что человеческое тело хрупкая вещь.
Сталь вошла чуть глубже. Чуть ближе к внутренней стороне бедра, чем он рассчитывал. Чуть выше.
Звук был тихий, почти никакой. Не хруст, не треск, скорее, влажный шорох, который я слишком хорошо знал.
Капитан дёрнулся, попытался сделать ещё шаг вперёд и вдруг… просел.
На белый камень брызнула кровь.
Не тонкой, аккуратной струйкой, широкой, яркой дугой, которая разорвала чистоту плаца, как клякса чернил идеально ровно выведённый текст.
— Чёрт, — выдохнула Айза.
— Рейвен, — рявкнул я, уже зная, что поздно.
Он уже понял. В глазах у него мелькнула та редкая вещь, которую я не любил в нём видеть, чистый ужас от собственной ошибки. Он отступил на шаг, тут же бросая меч в сторону и подхватывая капитана под плечи.
Ронн Фарель уронил оружие. Звук стали о камень прозвенел как последний колокол.
На белом плацу под ним расползалось алая лужа. Быстро, слишком быстро.
— Хилера! — кто-то заорал сверху, и этот крик перекрыл всё.
Стражники рванулись вперёд, солдаты в строю качнулись, но не двинулись привычка держать линию сильнее инстинкта. Лейтенант Брайтскил побелел, Никола шагнул вперёд, но остановился на полпути, словно пробуя удержать мир в этом одном шаге.
Пожиратель внутри меня взвыл.
Это был не звук ощущение. Низкий, дрожащий, полный восторга рык, который прокатился по внутренней стороне груди так, что я едва не зашипел вслух. Кровь на камне пахла для него, как для живого зверя жареное мясо. Смерть, близкая, быстрая, настоящая, та, что не успела ещё остыть.
Сядь. Дай. Позволь, — не словами, а чистым голодом.
Я сжал зубы так, что челюсть хрустнула.
— Не смей, — прошептал.
Мир на секунду превратился в хаос и крики. Кто-то уже спрыгнул на плац, кто-то тащил сумку с травами, маги пытались поставить поле, от этого поля не было толку, когда кровь уже уходила наружу.
Капитан дёрнулся у Рейвена на руках. Воздух поймался у него в горле неровный, рваный вдох. Глаза его подкатились, потом чуть прояснились. Он попытался что-то сказать, но вместо слов вышел хрип и пузырь крови у губ.
— Я… — выдавил он.
И в этот момент всё вокруг снова… провалилось.
Не целиком, не так, как при Разломе, но было ощущение, будто кто-то на миг накрыл плац прозрачным куполом тишины.
Я почувствовал её ещё до того, как увидел.
Леона.
Она сорвалась со своего места так, будто её кто-то толкнул. Принцесса едва успела отпрянуть, Каролина вскрикнула:
— Леона!
Но та уже неслась вниз, к краю возвышения. Юбки путались в ногах, ступени под каблуками были слишком крутыми, и всё равно она добежала. Спрыгнула на плац, сбилась в шаге, чуть не упала, но удержалась, упёрлась рукой в камень. И пошла дальше, прямо через кровь.
Запачкала подол, об этом потом будет истерика их портних. Сейчас нет. Получит от отца, от брата, от всех. Но сейчас это вообще не жило в её голове. Она не знала, что делает.
Я видел по глазам, в них не было ни страха, ни обдуманного решения. Только ужас перед тем, что человек умирает так быстро, что мир не успевает за ним.