Так быстрее закрывают тему.
Никола застыл у двери. Сначала я думала, что он просто стоит «по уставу», но потом заметила, как у него побелели костяшки пальцев на скрещённых руках. Эйден маячил за его плечом, изредка кидая на меня испуганные, растерянные взгляды, на нас с ним никогда не лилось столько крови сразу.
— Она побежала первая, — глухо сказал Никола. — В центр. — В этом «побежала» было столько же гордости, сколько ярости.
— Она побежала туда, куда не побежал никто из тех, кто должен, — сухо заметила Арианна, в упор глядя на брата. — Ты стоял, Ник.
Он дернулся, как от пощёчины, и опустил глаза. Королеву это, похоже, тоже удовлетворило, по крайней мере, она больше не подливала масла в огонь.
Лекарь достал платок, приложил к моему носу, навязчиво прижав к переносицы.
— Держите, — скомандовал. — И не задирайте голову, иначе хуже будет.
Я послушно зажала платок, чувствуя, как бумага быстро намокает. Голова гудела, как колокол после удара. Бабочка всё ещё мерцала на краю зрения, то там, на плацу, то над моими пальцами.
Ты же… держала его, — шепнул внутренний голос, который я не узнаю. — На самом краю. Ты могла ещё…
Что?
Что я могла?
Сказать ему правду, что я не знаю, живы ли его дети? Заставить его ещё пару минут мучиться между «хочу остаться» и «уже не могу»? Развлечь драконов тем, что задержу умирающего на сцене подольше?
Нет уж.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Арианна, и её голос вдруг стал не принцессой, а… подругой. Той самой, с которой мы ночами едим сладости и обсуждаем, как бы удушить придворного учителя танцев подушкой. — Лекарь даст травы. Поспишь — и всё пройдёт.
А капитан?
Ему тоже дали травы?
Поспит и всё пройдёт?
Я поймала на себе её взгляд и увидела в нём вопрос, который она не собиралась задавать при всех: «что ты там делала, Леон?»
— Да, — коротко сказала я, отведя взгляд. — Посплю.
Никто не заметил, как сильно дрожат у меня руки, когда я убрала платок. Кровь почти остановилась, только неприятная солёная дорожка стекала к губам. Лекарь уже возился с травами, наполняя воздух запахом валерианы и чего-то горького.
— Она была в крови по колено, — тихо прохрипел Эйден, будто не веря. — Леона.
Спасибо, брат. Прекрасная иллюстрация того, как сильно я разрушила образ приличной фрейлины.
— Леона Брайтскил, — королева наконец перевела взгляд с лекаря на меня, — вы понимаете, что сделали?
Хотелось ответить«нет». Но это было бы не до конца правдой.
— Я… — язык вдруг стал толстым. — Я не могла просто… стоять.
Больше ничего объяснять я не обязана.
Королева какое-то время смотрела на меня пристально, цепко, словно перебирая в голове, «героизм или глупость? Дерзость или опасность?»
— На плацу, — медленно произнесла она, — Вы дочь генерала. Брайтскилы всегда идут вперёд, да?
Я кивнула на это чуть-чуть, внутри все сжалось от голоса королевы.
— Во дворце вы фрейлина моей дочери, — продолжила она. — И Вы не имеете права падать лицом в кровь при всей армии. Даже если бежите спасать капитана.
В этом было всё, и благодарность, и упрёк, и приговор.
— Да, Ваше Величество, — выдавила я.
Арианна при этом очень выразительно закатила глаза, но промолчала. Она потом скажет отдельно, я её знаю.
— Эйден, ты останешься, — бросил Никола, разворачиваясь к двери. — Проведёшь её до покоев, когда лекарь закончит.
— Так точно, — автоматически ответил младший.
Королева с Арианной вышли первыми, за ними Никола. Коридор их проглотил, дверь мягко захлопнулась, и комната вдруг стала тише только шуршание трав, лёгкий скрип перьев в гнезде за окном и стук моего собственного сердца, который всё никак не хотел успокаиваться.
— Выпейте, миледи, — лекарь протянул мне кружку с чем-то мутным и пахнущим так, как пахнет тоска по дому.
Я поднесла её к губам, задержалась на миг.
А вдруг там что-то от этого… голубого?
Глупость конечно, но мысль всё равно вспыхнула.
Я глотнула горькое и теплое, оно тяжело потекло вниз, расползаясь по грудной клетке ленивым огнём. На секунду стало даже легче не голове, внутри.
Эйден сел на табурет у стены, где обычно сидят солдаты, ожидая, когда лекарь закончит вышивать их заново.
— Ты… правда не помнишь, как побежала? — спросил он тихо, когда лекарь ушёл в соседнюю комнату.
Закрывая глаза, я тут же уловила бабочку под веками.
— Помню только, что он… уходил, — прошептала я. — И что нельзя… вот так. Без…
Без чего… не знала.
Без слов?
Без прощания?
Без ощущения, что ты был не просто очередной строкой в списке потерь?
— Ты его… видела? — осторожно спросил брат, поежившись.