Выбрать главу

— О своей? — Она вскинула брови.

— О той, которая сегодня чуть не разорвала богиню, вытянула души и довела Лаина до трезвого состояния, — уточнил я, опуская ладонь на бортик. — Думаю, на неё я могу претендовать.

Лолёнок опустила глаза, но уголок губ всё равно дёрнулся. Видно было, как она решается, собирает себя по кусочкам, а потом подходит ближе и садится на край купели, подогнув под себя ноги. Подол рубашки намок от пара, но она будто не заметила.

Некоторое время мы молчали.

Она смотрела на воду, я на её профиль, на тень ресниц, тонкую линию шеи, метку Нимиры под ключицей, которая теперь светилась иначе, не как благословение, а как предупреждение.

— Больно? — спросила она наконец тихо, не поднимая глаз.

— Уже больше нет, — честно ответил я, чувствуя, как горячая вода обнимает рёбра. — Просто тело вспоминает.

— А внутри? — спросила она ещё тише.

Вот это уже было опаснее.

Я выдохнул, позволив себе честность хотя бы здесь, в камне и паре.

— Внутри пусто и шумно одновременно, — сказал, подбирая слова медленно. — Как в зале, где только что закончилась битва. Все ушли, но кровь ещё не вытерли.

Она кивнула, понимая.

Её пальцы легли на край купели рядом с моей рукой. Я чуть сдвинул ладонь так, чтобы наши мизинцы едва коснулись, и этого почти случайного касания хватило, чтобы в груди что-то спокойно щёлкнуло на место.

— Я правда думала, что она тебя заберёт, — голос Леоны дрогнул, и она сглотнула, всё ещё глядя на воду.

— Она и забрала, — фыркнул я, скосив на неё взгляд. — На пару ударов сердца. Но ты, кажется, решила, что это плохая идея.

— Я решила, что мне хватило одного раза смотреть, как ты умираешь у меня на руках. Второго я бы не вынесла. — Она усмехнулась сквозь слёзы.

Пар мягко обволакивал нас, делая всё за стенами купели далёким и почти нереальным. Разлом, боги, короли, совет, всё осталось снаружи. Здесь были только камень, вода, её дыхание и мой пульс, который, к счастью, всё ещё был.

— Давиан, я очень испугалась того, что сделала, — прошептала она спустя некоторое время, сжимая край камня так, что побелели костяшки.

— С Нимирой? — уточнил я, хотя уже знал ответ.

— Со всеми, — горько улыбнулась Лолёнок. — С Каиллом, с Нимирой, с душами. Я не знала, что они поднимутся так. Я просто не могла смотреть, как она тебя ломает.

Протянув руку по воде, я накрыл её пальцы своей ладонью.

— Слушай меня внимательно, Пастырь, — сказал тихо, заставляя её поднять взгляд. — Виновата в том, что случилось сегодня, только Нимира. Не ты, не души, не твой крик.

— Но если бы я не… — начала она, и я мягко сжал её пальцы.

— Если бы ты не закричала, она разорвала бы меня до конца, забрала бы тебя и, возможно, половину тех, кто был рядом, — произнёс я ровно, хотя внутри всё ещё поднимался звериный холод от одной мысли. — Я не привык благодарить богов, но если уж кого-то благодарить за то, что я дышу, то тебя. И твой дурацкий, больной, очень живой крик.

Она фыркнула сквозь слёзы.

— Прекрасно. Теперь я официально живая смерть, которая поднимает мёртвых и кричит на богиню.

— И моя, — добавил я спокойно.

— Скажи ещё раз, — прошептала Леона, щёки её вспыхнули сильнее, но она не отвела взгляд.

— Что ты смерть? — Я приподнял бровь, щурясь от пара.

— Что я… — она едва заметно улыбнулась, но голос стал совсем тихим, — твоя.

Я наклонился ближе, так что наши лица оказались почти на одном уровне, разделённые только паром и дыханием.

— Ты моя, — сказал отчётливо. — Не как ключ, не как оружие, не как последний шанс долины. Просто моя Леона. С дурной головой, громким сердцем и привычкой торговаться даже с богами.

Свободной рукой я провёл по её мокрым от пара кудрям, убирая прядь с лица. Слёзы застыли у неё в глазах, так и не скатившись. Она чуть подалась вперёд и коснулась лбом моего лба.

— А ты мой дракон, — выдохнула она. — С дырявой грудью, штукатуркой вместо характера и страшной ревностью ко всему, что выше пояса и имеет магию.

Я усмехнулся самодовольно.

— Справедливо.

Мунг, почувствовав, что в комнате больше не пахнет паникой, а пахнет супом и чем-то тёплым, решился. Он забрался по табурету на полку, сунул нос в миску, обжёгся и возмущённо пискнул.

Мы одновременно хмыкнули.

— Ешь, пока этот енот не решил, что суп тоже его, — сказала Леона, отстраняясь чуть-чуть и вытирая щёку рукавом.

Я нехотя отпустил её пальцы, откинулся к бортику и взял миску. Она отломила кусок хлеба и протянула мне, глядя так, будто проверяла не еду, а то, как я возвращаюсь в себя.

Ел медленно, чувствуя, как в каждом глотке трав, соли и тепла в кости возвращается жизнь. Леона сидела рядом, не уходила, не суетилась, просто была. Иногда поглядывала на меня боковым зрением, будто проверяла, не исчез ли.Когда миска опустела, я поставил её обратно на поднос и повернулся к ней.