— Дурак, — прошептала, широко раскрыв глаза. — Я уже там была. И, если честно, не хочу обратно. Там тихо, но там нет лимонного пирога, Лира, твоих руганий, Мунга и тебя.
Что-то внутри сдвинулось. Я провёл пальцами по её щеке, большим провел по скуле.
— Тогда обещай, что если ещё раз окажешься на границе, будешь думать не о том, как спасти всех сразу, а хотя бы вспомнишь обо мне. О нас.
— Обещаю. А ты обещай, что перестанешь говорить, будто я только Пастырь и ключ. Я не железка, Давиан. Я живая. Мне больно, когда ты так говоришь. — Она прикусила губу и кивнула.
Укол был точным и заслуженным.
— Обещаю, — ответил я без попытки оправдаться. — Ты не ключ и не орудие. Ты та, с кем я хочу дожить до этого самого «после». Когда Разлом закрыт, боги заняты собой, а долина не горит. — Я коснулся её лба губами. — И если мир даст нам хотя бы пару десятков лет, я намерен провести их не с картами и ранами, а с тобой. Насколько мне позволят мои дурацкие обязанности.
— Пара десятков лет с драконом, который ревнует даже к полубогу, звучит заманчиво. — Леона улыбнулась так, что у меня под рёбрами стало светлее.
— Я ревную ко всем, — проворчал я недовольно — Даже к Лиру, когда он слишком долго держит твою руку.
— Ой, значит, придётся тебя мучить, — протянула она, подтянулась и поцеловала меня в угол губ мягко, но так, что всё остальное сразу стало неважным. — Я люблю тебя, дракон. Больше всего на свете. Больше богов, долин и даже лимонного пирога. Даже если иногда делаю глупости, от которых у тебя седые волосы полезут.
— Они уже лезут, — хрипло отозвался я. — Но если это цена за то, что ты лежишь сейчас здесь, говоришь, что любишь меня, и не исчезаешь в очередной трещине мира, я готов.
Она вздохнула, улеглась обратно и прижалась всем телом так, будто хотела залезть под кожу.
— Тогда давай сегодня просто будем, — прошептала Лолёнок. — Без планов, без богов, без «что если». Завтра снова начнём спасать всех. А сегодня просто уснём. Вместе.
— Сегодня да. Только так. — Я обнял её крепче, пряча нос в волосах.
Мунг тихо фыркнул, перекатился ближе и положил лапу ей на бок, как маленький страж.
Я слушал, как она засыпает. Сначала дыхание ещё дрожало, потом выровнялось и стало тёплым, ровным. И вдруг я поймал себя на том, что впервые за очень долгое время мне самому хочется закрыть глаза не от усталости, а потому что можно.
Разлом никуда не делся. Боги не исчезли. Но в этот миг весь мой мир умещался в одном лолёнке с чёрными кудрями, полосатом еноте и моей ладони, которая держала её и не собиралась отпускать.
Только я закрыл глаза, прижимая её к себе, замок дрогнул.
Не тихо, не привычно, не так, как дышат горы, когда где-то внизу сходит камень. Глухо, глубоко, будто кто-то кулаком ударил по самому сердцу Идира.
Стена за изголовьем вздохнула, по камню пробежала едва слышная трещина. Под потолком звякнули подвески кованой люстры, а где-то в стороне Мунг пискнул и взвился, как меховая пружина.
Я автоматически сжал Леону сильнее, прикрывая собой. Тело среагировало раньше головы, плечи напряглись, дыхание сбилось, под кожей на секунду ожгло старым знакомым чувством там, где когда-то сидел Пожиратель. Отголосок. Привычка.
— Мм… что опять? — Леона недовольно поморщилась, сонно уткнувшись носом мне в грудь, но уже во втором слове голос стал менее сонным.
Ещё один толчок прокатился по замку, короче, как эхо. Где-то внизу крикнули, в коридорах загремели шаги, звякнуло оружие. Драконы не любят, когда камень под ними начинает шевелиться.
— Лолёнок, проснись, — тихо сказал я, отпуская её совсем чуть-чуть. — Это не обычный сдвиг.
Она приоткрыла один глаз, мутный от сна и небесный, а потом распахнула оба, когда по стене пробежала бледная тень, похожая на воду.
Вода.
Холод прошёл по позвоночнику. В этой части Идира воды быть не должно.
— Что это? — прошептала она, поднимая голову.
Ответить я не успел, потомучто в дверь ударили кулаком.
— Давиан! — голос Рейвена прозвучал резко, как удар меча. — Открой. Сейчас.
Я слетел с кровати, не думая ни о рубахе, ни о том, что на бёдрах только полотенце. К чёрту. Щёлкнул засов, распахнув дверь.
Рейвен стоял на пороге босой, наспех натянув штаны и ремень с ножами. Волосы спутаны, глаза тёмные и слишком серьёзные. За его плечом маячил Аластер, тоже полуодетый, но с вечной кривой усмешкой, которая сейчас была лишь тонкой маской поверх тревоги.
— Чувствовал? — коротко спросил Рейвен.
— Чувствовал, — отозвался я. — Это не Разлом.
— Именно, — мрачно кивнул он. — Разлом молчит. Зато над хребтом нужно видеть.