В её глазах вспыхнули страх, надежда и упрямство одновременно.
— Ты сейчас делишься на «если захочешь» и «не собираюсь отпускать», — губы дрогнули. — Это очень по-драконьи.
— Я и есть дракон, — сухо напомнил я. — Мне положено.
— А мне положено бояться, но я устала. — Она хмыкнула, уткнувшись носом мне в шею.
— Бояться?
— И это тоже. Устала откладывать. После песков, после моря, после Разлома, после богини, — она сжала ладонь на моей груди. — Давай хотя бы раз сделаем иначе.
— Как именно? — спросил я хрипло, наклонив голову и вдохнул её запах, дым, трава, немного воды и мой дом.
Леона отстранилась ровно настолько, чтобы я видел её лицо. Щёки вспыхнули, но взгляд она не отвела.
— Давай считать, что «после» уже началось. Здесь. Сейчас. В этом дырявом мире, зато с енотом и драконом.
Мунг, как по заказу, пискнул у наших ног, обвив хвостом её лодыжку. Я коротко рассмеялся, тихо, но по-настоящему.
— Договорились. После это уже. — Я обнял её за талию, разворачивая к выходу со стены. — А сейчас Госпожа мёртвых идёт спать. Без богов, без королей, без сделок, — наклонившись к её уху, добавил я, чувствуя, как камень под ногами наконец перестаёт дрожать. — И если кто-то ещё раз попытается забрать тебя у меня, даже не надейся, что я останусь разумным драконьим наследником.
— Я и так никогда на это не надеялась. — Она засмеялась уже почти легко.
Переплетя пальцы с моими, она сама потянула меня вниз, в тёплый, пахнущий камнем и ночной лампой коридор, туда, где нас ждали не боги, не Разлом и не смерть, а большая кровать, енот на подушке и впервые за долгое время наше «после», которое мы больше не собирались откладывать.
Глава 59
Леона
Дождь бил по витражам так упрямо и глухо, будто снаружи кто-то швырял в замок пригоршни воды, не давая ни камню, ни стеклу, ни нам самим сделать хотя бы один спокойный вдох. Казалось, мир оплакивал богиню, у которой отняли реки, а вместе с ней и ту прежнюю ткань бытия, где у каждого было своё место, своя смерть, своя дорога.
Я сидела в своём углу зала совета, обнимая себя за плечи, и смотрела на плащ Давиана, тяжёлый, чёрный, ещё пахнущий дымом, железом и им. Он лежал на спинке моего стула, почти касаясь края рукава, но надеть его я так и не решилась. То ли совесть мешала завернуться в чужую защиту, то ли страх, что, спрятавшись в его тепле, снова перестану быть собой и превращусь в то, чем меня весь мир упорно хотел сделать, в функцию, проводник, ключ, плату, удобную точку между живыми и мёртвыми.
Сквозняки гуляли по каменному полу, забирались под одежду холодными пальцами, и плечи подрагивали мелкой дрожью, то ли от сырости, то ли от слов, которые звучали за большим столом. За ним сидели все, кто, по мнению мира, мог решить его судьбу, и от этого зал казался не местом совета, а чёртовым судом над будущим.
Давиан сидел во главе, опершись ладонями о доски, хмурый до той каменной неподвижности, за которой обычно пряталась не холодность, а слишком сильное напряжение. Справа от него Рейвен развалился на стуле почти небрежно, однако пальцы у него медленно скользили по рунам вдоль края стола, словно он щупал невидимую жилу, проверяя, не рванёт ли она под нами. Напротив, лениво повернувшись боком, сидел Аластер, и только тот, кто совсем его не знал, мог бы поверить в эту расслабленность, потому что глаза у него были внимательные, острые, как у ястреба над полем боя. Нэрисса, мокрая после дождя, в полуброне и с рыжими волосами, сбившимися в тяжёлые пряди, закинула ногу на ногу, звенела подвесками на сапоге и делала вид, что ей смертельно скучно, хотя взгляд ни разу не ушёл от карты Разлома. Айза сидела рядом со мной, закутанная в плотную шаль, которую ей всучила одна из служанок, и барабанила пальцами по столешнице так быстро, что её спокойное лицо начинало казаться красивой ложью. Райан же развалился в кресле под колонной так, будто попал не на совет, а в таверну, закинул одну ногу на подлокотник, спрятал руки в карманы и откинул голову назад, но тёмные глаза у него не смеялись, оставаясь глубинными и тяжёлыми, как река в полночь.
Мунг скрёбся у меня под стулом, время от времени тыкаясь носом в сапог и требуя, чтобы хоть кто-нибудь в этом мрачном сборище вспомнил, что енотов тоже нужно чесать, особенно если рядом обсуждают конец мира.