Выбрать главу

Я опустила глаза, не сразу найдя, чем ответить, а Нэрисса тихо свистнула и, подперев подбородок ладонью, посмотрела на меня с почти искренним восхищением.

— Слушайте, мне нравится новая фрейлина, — протянула она, перебирая пальцами подвески на сапоге. — Меняет мир, ругается с богами, вытаскивает души, заводит енотов и при этом до сих пор считает себя просто смертной. Можно мне такую в отряд? Мне как раз не хватало кого-то, кто будет ненароком перекраивать реальность.

— Сначала пусть перекроит Разлом, — буркнул Рейвен, но в уголках губ у него мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Потом посмотрим, кто кому достанется.

На миг в зале стало почти тепло, как на кухне, где все одновременно ворчат, ругаются и всё равно остаются рядом, потому что иначе просто нельзя. Но это тепло оборвалось, когда Райан лениво поднял руку.

— Раз уж вспомнили узел, — протянул он, выпрямляясь, и все звуки в зале почти сразу притихли. — Давайте добавим приятную деталь. Он будет работать только в том случае, если каждый из нас троих согласится отдать ему. — Его взгляд скользнул по Давиану, затем по мне и, наконец, вернулся к карте. — Ты отдаёшь часть своей силы, дракон. Ты, тёмнокудрая, часть своей человечности. А я, как ни странно, часть своей свободы.

У меня внутри всё сжалось, и мир на мгновение стал слишком узким, как коридор без дверей.

— Что значит часть человечности? — спросила я, и голос сорвался почти до шёпота.

— То, что отличает тебя от нас, — спокойно ответил Райан, но в этот раз без яда, будто понимал, что каждое слово сейчас режет. — Твои границы, твоё хочу и не хочу, твоё право сказать богам «нет» и уйти пить чай. Дом, лимонный пирог, щенок, браслет от отца, мечты о том самом «после», за которое ты цепляешься сильнее, чем за любую божественную силу.

Мне захотелось ударить его, карту, себя или весь этот проклятый зал, потому что он говорил не жестоко, а честно, а честность, как выяснилось, иногда ранит хуже ножа.

— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как горло сжимается, а пальцы сами ищут что-то, за что можно ухватиться. — Нет, я уже платила. За Айзу, за Разлом, за жизнь там, в песках, за всё, что вы каждый раз называете необходимым.

— Ты уже платишь, — мягко перебил Райан, наклонившись вперёд и перестав выглядеть развалившимся шутом. — Каждый раз, когда выбираешь нас вместо дома. Разница только в том, что сейчас это хаос, а узел даёт возможность сделать выбор сознательно.

— А если я скажу нет? — спросила я, поднимая на него взгляд и ненавидя то, как тихо прозвучал мой голос.

— Тогда Разлом останется, — ответил за всех Аластер, спокойно, без обвинения, сложив руки на груди. — И ты всё равно будешь в нём стоять, Леона, пока он сам не решит, что с тобой делать. Я не стану делать из тебя мученицу, но и лгать не буду.

Тишина стала плотной, как мокрая шерсть, и Мунг, будто угадав, где именно болит, тихо поскрёб лапой по моей щиколотке. Я обняла себя крепче, ногти снова впились в кожу, но на этот раз боль помогла собрать слова.

— Я всё равно не доем свой лимонный пирог, если буду знать, что где-то рядом трещина в любой момент может проглотить дом, — глухо сказала я, сама удивляясь, что голос не разваливается окончательно. — Я ненавижу вас всех за то, что вы ставите меня перед этим выбором, но ещё сильнее ненавижу то, что уже знаю ответ.

Давиан напрягся, и я увидела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край стола.

— Лолёнок, — тихо произнёс он, но в этом тихом звуке было столько страха, что я едва не отвернулась.

— Я не отдам вам всю свою человечность, — сказала я, глядя прямо на него, потому что только так могла не дрогнуть. — Ни тебе, ни Райану, ни Разлому. Я не стану ещё одной богиней, прикованной к саду, реке или чужой дыре в мире. Но если нужно, чтобы узел затянул трещину, я отдам часть. Столько, чтобы хватило закрыть дыру, и всё. Остальное моё. — Я прижала ладонь к груди, чувствуя под пальцами собственное сердце, слишком быстрое, испуганное и упрямое. — Моё право злиться, любить, смеяться, ругаться, мечтать о щенке и о чужих драконьих свадьбах. Заберёте всё, и узел не выйдет, потому что я не выдержу, я сломаюсь, а вместе со мной, скорее всего, сломается и мир.

Маг Идира вдруг оживился, будто я не только что пыталась отстоять остатки души, а дала правильный ответ на задачу.

— Это даже лучше, — быстро сказал он, кивая. — Узлы из того, что отдано добровольно и не до конца, прочнее. Там, где есть выбор, всегда крепче вязь.