Выбрать главу

— Обещай, что даже если будет очень страшно, ты не скажешь потом своё «то, что было, остаётся там», — прошептала я, не отводя взгляда.

В его глазах что-то мягко хрустнуло, как лёд весной. Он накрыл моей левой рукой свою ладонь, осторожно, словно проверял, не обожжётся ли о эхо смерти, и прижал наши пальцы к своей груди.

— Обещаю, — сказал Давиан просто, касаясь губами моих волос. — Всё, что было, идёт с нами, в узел, в «после», в любую дыру, куда нас занесёт. Я больше не собираюсь прятать тебя за словом «долг». Ты не ошибка, не обязанность и не цена. Ты моя женщина, Леона, и я ухожу с тобой, а не наоборот.

Меня снова накрыло волной страха, облегчения и любви, и я только кивнула, прижавшись щекой к его груди, слушая тяжёлое, живое биение сердца под кожей.

— Тогда я тоже обещаю, — прошептала я, с трудом собирая слова. — Если станет совсем страшно, я не побегу к богам одна. Я сначала побегу к тебе, а уже потом ко всем остальным.

— Вот это уже план, который мне нравится, — мягко хмыкнул он, проводя ладонью по моим волосам.

— Если вы двое закончите обмениваться клятвами и соплями, — возмущённо кашлянул Рейвен где-то сзади, — у нас впереди ещё горы, бог Разлома и один очень нервный енот.

Мунг пискнул так, будто счёл нужным подтвердить собственную нервность.

Я выдохнула и отлипла от Давиана ровно настолько, чтобы взять его за руку. Его пальцы, горячие и сильные, переплелись с моими, всё ещё чуть дрожащими.

— Я всё равно боюсь, — честно сказала я, глядя на наши руки.

— Я тоже, — ответил он и потянул меня к выходу. — Так и пойдём. Двое испуганных идиотов против Разлома.

— И енот, — добавила, чувствуя, как в груди становится легче.

— И енот, — согласился дракон, не оборачиваясь.

Конюшни тянули сыростью, сеном и мокрой кожей, а сквозняк, гуляя в проёме, поднимал пыль маленькими вихрями. Я поёжилась, плотнее закуталась в плащ и сразу увидела Давиана у его жеребца. Конь был большой, чёрный, как кусок ночи, вырванный из неба, и бил копытом по камню с таким видом, будто весь мир успел ему надоесть ещё до рассвета.

— У тебя даже лошадь угроза, — пробормотала я, подходя ближе и осторожно оглядывая зверя.

— Это не угроза, а отражение хозяина, — лениво отозвался Аластер, седлая своего серого и даже не пытаясь скрыть улыбку. — Ты ещё не видела, как он щетинится, когда кто-нибудь встаёт рядом с тобой.

— Видела, — буркнула я, поправляя край плаща. — Вчера, позавчера и у моря.

Лир тем временем возился с небольшим гнедым конём, который явно был ему великоват, и больше пытался вскарабкаться в седло, чем действительно оседлать. Соран болтался у него под мышкой, как связка костей с собственным мнением.

— Ты уверен, что этот вообще ходит на четырёх ногах? — подозрительно спросила я, наблюдая, как конь косится на Лира почти с тем же недоверием.

— Соран сказал, что да, — серьёзно ответил мальчишка, подпрыгивая и цепляясь за седельную луку. — А он в костях разбирается.

— Соран сам кости, — заметила я, и Мунг, уже успевший обнюхать всех коней по очереди, героически потянул зубами чью-то перчатку с седла.

— Тем более, — гордо сообщил Лир, будто это всё объясняло.

— Златокудрая, — звучно зевнул Райан от дверей, хотя кудрей у меня давно не было, и кивнул на енота. — Твой полосатый демон опять собирается украсть экипировку драконов. Это считается объявлением войны?

— Если он сперва не вернёт мне все пробки от вина, войны не будет, — мрачно отозвался Рейвен, перехватывая поводья своего вороного. — Будет воспитательная мера.

Я фыркнула, подошла к своему тёмно-рыжему коню с белой отметиной на лбу и провела ладонью по тёплой, влажной от дыхания морде.

— Ну здравствуй, — прошептала я, поглаживая его по шее. — Мы с тобой, кажется, обречены на приключения.

— Лолёнок, подойдёшь? — позвал Давиан, уже сидя в седле, высокий, прямой, в чёрном плаще поверх доспеха, с привычным весом мечей за плечами и чуть смягчившимся янтарём глаз.

Я шагнула ближе, и он протянул руку, помогая взобраться. Его ладонь сжала мою крепко и уверенно, и за одно это прикосновение я была готова благодарить всех богов сразу, даже тех, кого мы сами же убили.

— Трясёт? — негромко спросил он, когда я устроилась перед ним в седле, а конь под нами переступил с ноги на ногу.

— От ветра, — упрямо ответила я, усаживаясь удобнее. — И от того, что мы снова едем навстречу неизвестно чему.

— Не идём, а едем, — уточнил Лир, наконец взгромоздившись на своего гнедого и с победным видом прижимая Сорана к животу. — И не неизвестно чему, а вполне конкретному Разлому. Почти как домой, только хуже.