— Ты чудесно успокаиваешь, — вздохнула я, пряча улыбку.
Со двора донёсся смех Нэриссы. Она стояла на галерее, опираясь на перила, и мокрые рыжие волосы падали ей на плечи, как медь под дождём.
— Эй, герои, если вернётесь живыми, я требую праздник, — крикнула она, помахав рукой. — С вином, танцами и без богов.
— С тебя вино, — отозвался Рейвен, подтягивая подпругу.
— С вас жизнь, — подмигнула она, но затем посерьёзнела, и голос её стал ниже. — Возвращайтесь. Ясно?
Айза стояла рядом с ней, облокотившись о колонну. Ветер трепал её светлые волосы, и в глазах читалась та самая уверенность, которой мне сейчас отчаянно не хватало.
— Лёль, если будешь там наверху болтать с мёртвыми, не задерживайся, — крикнула она, складывая руки на груди. — А то придётся снова вытаскивать тебя за косу.
— Постараюсь, — улыбнулась я ей и вдруг почувствовала, как ком подкатывает к горлу. — Береги за нас этот лучший из всех дурных миров.
— Береги его за себя, — отозвалась Айза, и в её улыбке впервые не было боли. — Мы тут справимся.
Райан шагнул ближе и сел в седло без лишних движений, будто не взбирался, а просто встал на ступеньку воздуха.
— Ну что, семейка драконов и одна слегка помешанная Госпожа мёртвых, пора в горы? — протянул он, поправляя поводья.
— Пора, — глухо сказал Давиан, сжимая коленями жеребца.
Конь тронулся, и я поймала его руку на своей талии, сразу почувствовав, как стало теплее, несмотря на ветер. Ворота медленно распахнулись, открывая серое небо, чёрные зубцы гор на горизонте и тонкую, едва заметную дрожь в воздухе там, где начиналась трещина.
Разлом ждал.
Я глубоко вдохнула, и под кожей левой руки тихо кольнуло эхо смерти, прошептав что-то на языке, который я всё ещё не до конца понимала.
— Готова? — спросил Давиан вполголоса, наклоняясь ближе.
— Нет, — честно ответила я, сжимая его пальцы поверх своих. — Но поехали.
— Подходит, — хрипло усмехнулся он.
Сзади зазвенели удила, Лир догнал нас, Мунг пискнул, высовывая морду из его плаща, Рейвен поравнялся слева, а Райан двинулся справа почти беззвучно, как тень. Мы выехали из ворот впятером, драконы, полубог, мальчишка со скелетом и смертная, у которой в ладони шептала река. Ветер ударил в лицо, поднимая кудри, и где-то далеко, над горами, небо на миг вспыхнуло тонкой трещинкой света, словно Разлом улыбнулся.
— Ну держись, мир, — пробормотала я себе под нос, глядя вперёд. — Сейчас мы тебя снова будем спасать.
Давиан молчал так долго, что я уже успела пожалеть, что вообще открыла рот. Ветер бил в лицо, плащ хлопал, конь шёл уверенно, будто ему было всё равно, что у меня внутри снова разваливается всё, что мы только вчера пытались собрать.
Повернув голову, я почти уткнулась лбом в его плечо.
— После я хочу к отцу, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.
Он ответил не сразу, но пальцы на моей талии крепче сжали ткань плаща, не больно, а так, словно он хотел удержать не только меня, но и все слова, которые сейчас могли разлететься на ветру.
— Я помню, — хрипло отозвался Давиан. — Обещал.
— Ты говорил это тогда, когда мы только вытащили Пожирателя, — сказала я, сглотнув и крепче вцепившись в край седла. — Я думала, ты забудешь. У тебя долина, Разлом, полмира на плечах.
— И ты, — коротко бросил он, наклоняясь ближе, чтобы ветер не утащил его слова. — Тоже на них. Мне не нравится это твоё «после», Лолёнок. Каждый раз, как ты произносишь его, камень трещит, боги шевелятся, а кто-то умирает.
— Я просто хочу знать, что оно вообще будет, — призналась я, чувствуя, как язык путается от страха. — Это «после».
Давиан на миг отпустил поводья одной рукой и накрыл мою ладонь своей, тёплой, тяжёлой, такой живой, что у меня снова защипало глаза.
— Будет, — сказал он. — Закрываем Разлом, и я везу тебя к твоему отцу. Лично. Хоть на драконе, хоть на коне, хоть пешком потащу, если всё остальное провалится в трещину.
— А ты? — выдохнула я. — После ты останешься здесь? В Идире?
— Я наследник, моё место в долине, — сухо напомнил он, но, когда конь перевалился через камень и я невольно ухватилась за гриву, его рука мгновенно удержала меня. — Но это не значит, что ты исчезнешь для меня за морем и песками. Если захочешь жить в Шинарии, я буду летать туда, пока крылья не сотрутся до кости. Если захочешь остаться здесь, будем ругаться с твоим отцом, пока он не смирится, что его дочь связалась с драконом из трещины.
Сердце кольнуло горячо и болезненно.
— Ты правда готов ругаться с моим отцом? — невольно хмыкнула я, пряча лицо в его ворот. — С Арденом Брайтскилом? Он же страшный.