Выбрать главу

— Давиан, — прошептала я, и слёзы сами выступили на глазах.

— Дыши, — ответил он хрипло, не убирая руки с моей спины. — Я ещё жив. Пока ты ругаешься, точно.

Вторая нить пришла со стороны тени и была холодной. Райан стоял чуть поодаль, но в прозрачном свете я видела его так же ясно, как себя. Вода по колено, ночь под кожей, глаза как две чёрные луны, а за его спиной река душ, шумная, шепчущая, наполненная светящимися силуэтами, готовыми сорваться в последний путь.

И ещё был пустой трон, каменный, выточенный из темноты, с резьбой в виде переплетённых рек. Трон смерти. Трон Каилла. Трон, который теперь ждал наследника.

Его трон.

«Ты ведь хотел его», — подумала я, и он услышал.

— Хотел, — отозвался Райан вслух, не шевеля губами. — Всю жизнь. С тех пор, как его руками убили мою смертную.

Разлом шипел, тянулся к трону, звал его занять место, стать, править, превратить рану в постоянную дорогу между мирами. Это был самый простой путь. Если он сядет туда, Разлом не закроется никогда, просто перестанет быть ошибкой и станет дверью.

Я поняла, чего требует мир.

Откажись, не от силы, а от права, от мечты от трона, ради которого он уже однажды расколол мир.

Райан усмехнулся горько, почти по-человечески.

— Слышишь? — бросил он в темноту, медленно подходя к трону. — Они хотят, чтобы я снова выбрал не себя. — Тишина ответила ему тяжело, но он поднял глаза на меня. — Ты же понимаешь, что сейчас случится, златокудрая? — спросил он мягче.

— Понимаю, — прошептала я. — Если ты сядешь туда, мы не закроем Разлом. Никогда.

— А если не сяду, придётся перестать быть беглым сыном смерти и стать кем-то хуже, — хмыкнул он, положив ладонь на каменный подлокотник.

Райан медленно провёл пальцами по тьме, оставляя на ней тонкую трещину, потом ещё одну и ещё. Камень под его ладонью светлел, как лёд после удара.

— Я отказываюсь, — сказал он чётко, повернувшись к реке. — От трона. От права вершить, кому жить, а кому гнить внизу. Я не бог смерти. Я проводник. Только и всего.

Река взвыла, а Разлом зашипел так яростно, что волна холода ударила вверх, пытаясь схватить его и затащить на трон силой. Райан сжал зубы и поднял руки, словно держал невидимую тяжесть. Часть его тени отлипла от ног и потянулась к реке.

— Зато у рек теперь будет тот, кто помнит, как это любить смертных, — усмехнулся он сквозь зубы, бросив в мою сторону быстрый взгляд. — И как не ломать мир каждый раз, когда у тебя болит сердце.

К его запястьям потянулись тонкие светящиеся цепи, не такие, как у Каилла, не цепи власти, а цепи обязанности. Он привязал себя к реке, к прохождению душ, к тому, чтобы в каждую новую трещину не лезли те, кто хочет вырваться назад.

«Он больше не свободен. Никогда», — зло прошептал Разлом.

И всё же внутри меня отозвалось странным теплом. У смерти теперь был тот, кто не станет открывать двери ради собственной боли.

Третья нить была моей, и она же была дверью.

Левая рука горела и мёрзла одновременно. Разлом тянул по ней голоса, Райан держал холод, Давиан жар, но чего-то всё равно не хватало. Шов не схватывался до конца, и я почувствовала, как от самого сердца тянется лёгкая, почти невесомая ниточка. Моё «потом». Моё «после».

Щенок, который снился ночами. Отец, к которому я собиралась вернуться. Ночной сад в Шинарии, где когда-нибудь хотелось сидеть с книгой, а не с богами. Вечер без шёпота в голове, без крови на руках, без необходимости быть чьей-то дверью.

И ещё право однажды умереть просто смертной. Тихо.

Мир требовал это право взамен.

— Нет, — прошептала я сначала, чувствуя, как всё во мне отказывается. — Нет, я столько раз уже…

В ответ поднялся шорох тысяч голосов, не злых и не просящих, просто ждущих. Они не знали, куда идти дальше. Они тоже застряли. Их тоже держал этот Разлом.

— Ладно, — выдохнула я, закрывая глаза. — Ладно.

И сама, без подсказок богов и приказов драконов, взяла эту нить «после» и вплела в шов. Не целиком. Я не отдала право жить, любить, смеяться сейчас, не отдала отца, щенка и возможность ещё хоть раз поесть пирог в кругу семьи. Я отдала финал, тот день, когда могла бы просто лечь и уйти туда, где нет ни Разлома, ни рек, ни шёпотов.

Когда придёт мой срок, я больше не смогу просто уйти. Я вернусь к мосту, к шву, к этой границе и стану дверью до конца.

В груди что-то оборвалось и тут же перевязалось заново. Резкая, чистая боль пронзила рёбра, словно кто-то вырезал из меня кусочек живого и вставил туда камень.

Я вскрикнула.

— Леона! — рыкнул Давиан так, будто ударили его самого.

Райан выругался, и даже души внизу, кажется, вздрогнули.

Сеть на моей ладони вспыхнула. Три нити, жар дракона, холод проводника и мой отданный финал, переплелись и легли поверх Разлома. Шёпот стал тише. Глубоко под нами мир вздохнул устало, но облегчённо, как больной, которому наконец зашили рану.