Выбрать главу

— Это что? — Я нахмурился, коснувшись вышивки пальцами.

— Идея Леоны, — невинно сказала Айза, подходя ближе и проводя ладонью по подкладке. — Ты никогда не стоишь один, брат. Ни перед Разломом, ни перед людьми.

Что-то в груди щёлкнуло. Я отвёл взгляд, чтобы не показывать, как точно это попало.

— Надевай, — велела Нэрисса, уже заходя мне за спину. — Если выйдешь на коронацию в одной рубашке, женщины долины не переживут, а я не хочу, чтобы половина невест передумала выходить замуж.

— У тебя редкий талант к такту, — сухо заметил Аластер.

— Я буря в сапогах, а не такт, — напомнила она и зашнуровала на мне плащ так решительно, что вырваться было невозможно даже дракону.

Суматоха росла. Маги таскали свечи и рунные камни, перепроверяя защитные круги, потому что после недавних событий никто не хотел сюрпризов во время торжеств. Старейшины спорили в углу, и спор у них был таким серьёзным, будто от титула зависело не меньше, чем от шва Разлома.

— «Повелитель Долины Ночи и Пепла» звучит слишком угрюмо, — ворчал один, морщась над свитком.

— Это лучше, чем «парень, который закрыл Разлом», — буркнул другой. — Нам нужен титул, а не байка у костра.

— Я предложил «Хранитель Шва», — вмешался третий, прижимая к груди чернильницу. — Это точно запомнят.

— «Хранитель Шва» звучит как портной, — не выдержал Рейвен, даже не оборачиваясь. — Хватит.

Секретарь почти плакал, пытаясь их утихомирить, а я стоял посреди всего этого, как в эпицентре шторма. Разлом закрыт. Боги мертвы или отступили. Долина жива. На площади внизу готовятся к празднику, несмотря на дождь, ставят огни, несут вино, поднимают детей на плечи, чтобы показать им того, кто сшил мир.

А я всё ещё чувствовал под ладонью чужую руку. Тёплую, маленькую, живую. Ту, что ночью держала меня так, будто за стенами не было ни корон, ни старейшин, ни смерти.

— О чём ты думаешь? — раздалось у плеча.

Леона.

Я не сразу повернулся, позволив себе одну секунду просто почувствовать её шаги и запах, дым, трава, немного мёда и то самое необъяснимое тепло, которое я давно отнёс к слову «дом». Потом всё же обернулся.

Она стояла у входа в зал не в боевой рубашке, не в плаще, не с бинтами и не в крови. На ней было платье цвета старого серебра, с узкими рукавами и мягко падающей юбкой, тёмные кудри свободно лежали на плечах, а на груди тонкая цепочка держала два маленьких символа, крыло дракона и крохотный блестящий камешек, осколок того, что когда-то было меткой Нимиры. В левом глазу иногда вспыхивала тень, отголосок смерти, но сейчас взгляд был мягким.

— О том, что мне мало времени, — честно ответил я, смотря, как она подходит ближе. — Слишком много людей хотят от меня чего-то прямо сегодня.

— Например? — спросила она, остановившись напротив и чуть приподняв бровь. — Долина хочет, чтобы ты был сильным. Боги, если от них что-то осталось, чтобы ты не лез в их новые игры. Люди, чтобы ты улыбался и махал рукой с балкона.

— А ты? — вырвалось у меня раньше, чем я успел прикусить язык. Она моргнула, а Мунг высунул морду из-за её спины, фыркнул и полез ей на плечо, как полосатый воротник.

— Мне достаточно, чтобы ты остался жив, — тихо сказала Леона, прикусив губу. — Для начала.

— Скромные желания, — усмехнулся я краем рта.

— После всего, что было, это не скромность, — ответила она, касаясь пальцами моей ладони. — Это роскошь.

Мы молчали несколько ударов сердца, пока за спиной старейшина снова спорил о том, должен титул быть «великим» или «сиятельным», кто-то уронил поднос с кубками, а маг ругался на ученика за криво поставленный камень.

— Боишься? — спросил я, сжимая её пальцы.

— За тебя да, — ответила она прямо, без игры. — За себя уже как-то привыкаю. За «после» тоже.

Я вздохнул, глядя на её лицо, на губы, которые ещё ночью шептали моё имя совсем другим голосом, и заставил себя говорить ровно.

— После будет. Я не дал Разлому сожрать этот мир только ради красивой церемонии. После коронации отправим в Шинарию вестников твоему отцу, и я сдержу слово.

В её глазах на миг вспыхнуло сразу всё, надежда, страх, благодарность и боль.

— И ты отпустишь меня? — спросила она осторожно.

Слова ударили не хуже молота по щиту. Я смотрел на неё слишком долго, чтобы это можно было списать на обдумывание.

— Я не держу тебя в цепях, Леона, — тихо ответил наконец, проводя большим пальцем по её кисти. — Я не Нимира и не Каилл. Но если ты уйдёшь, дорога назад будет открыта. Всегда. Для тебя.

На её лице появилась та самая улыбка, от которой у меня под рёбрами всё смещалось.

— Тогда я, пожалуй, не буду говорить «отпустить», — сказала она, чуть наклоняясь ближе. — Назову это отпуском. А то ты опять начнёшь давить долгами и жертвами.