Выбрать главу

— Драконы! — рявкнул Рейвен.

— Долина! — ответил зал.

— Разлом? — крикнул кто-то уже с хохотом.

— Закрыт! — заревели все.

Я поднял голову и на галерее, среди теней, увидел Леону. Она стояла, прижав ладонь к груди чуть ниже того места, где под кожей жила река. В глазах блестели слёзы, но не от страха и не от боли. От того самого странного чувства, ради которого люди и драконы идут под нож, под короны и под судьбу.

Наши взгляды встретились. Среди войска я не слышал её голоса, но легко прочитал по губам.

— Живи, дракон.

Я чуть кивнул. Если уж мне суждено сидеть на стуле и носить металл на голове, пусть это будет драконья коронация, с кровью, клятвой и войной в голосе. И с теми, ради кого весь этот шрам мира вообще стоило зашивать.

На балкон я вышел под дождь, и он сразу ударил в лицо, будто долина решила проверить, не стал ли я каменным только потому, что на голове теперь корона. Площадь внизу была чёрной от людей. Факелы дрожали в сыром воздухе, огни отражались в лужах, знамёна хлопали тяжёлой мокрой тканью, и тысячи глаз поднялись вверх, к трону, к короне, ко мне.

Гул нарастал волной.

— Таррок!

— Дракон!

— Долина!

Я поднял руку, и шум на миг послушался из ожидания.

Рейвен встал справа, чуть позади, привычно сканируя толпу так, как сканируют поле боя. Аластер занял место слева, ленивый с виду, но я видел напряжённые пальцы и острый взгляд. Айза держалась в тени арки, как натянутая тетива. Нэрисса стояла на ступень выше и сверкала глазами хищницы, которой запах праздника нравился почти так же сильно, как запах крови.

И Леона стояла ближе к каменной колонне, под навесом, чтобы дождь не лип к кудрям. Мунг сидел у неё на плече маленьким безумным знаменосцем. Когда толпа заревела снова, она дрогнула не от страха, а от масштаба, как смертная, внезапно понявшая, что её жизнь стала частью чужой легенды.

Я вдохнул и заговорил коротко, по-военному, не речью, а обещанием.

— Долина Ночи и Пепла, — произнёс я, чувствуя, как корона холодом отзывается в висках. — Разлом закрыт, потому что мы не отступили. Мы не отдали свой дом ни пустоте, ни богам. И не отдадим.

Ответ пришёл снизу яростный, счастливый, живой. И именно в этот миг всё сломалось.

Сначала появился звук. Не крик и не голос, а тонкий металлический свист, будто кто-то резко провёл клинком по воздуху. Потом на площади раздался первый крик. Не праздничный. Болевой.

Гул толпы споткнулся и раскололся. Люди начали оглядываться, толкаться, факелы качнулись, один упал в лужу и зашипел. Внизу, у дальнего края площади, там, где стояли телеги с хлебом и бочками, двое рухнули почти одновременно. Не пьяные и не задавленные толпой. Их будто перерезали.

— Вниз, сейчас, — выдохнул Рейвен рядом, и в его голосе прозвучало то, что никогда не звучало зря. Опасность была не только на площади. Опасность уже поднималась к нам.

Аластер двинулся к Леоне, но поздно. В толпе, прямо у ступеней дворца, поднялась рука. Не с факелом. С чем-то узким и тёмным.

Ещё один свист.

Стрела, болт или заклинание, я не успел разобрать. Увидел только траекторию.

Она летела в неё.

Я бросился не думая. Корона, плащ, титулы, площадь и гул, всё стало шумом. Осталась одна точка мира. Леона, которую снова пытались забрать.

Врезавшись в неё плечом, я прижал её к себе и резко развернул так, чтобы её спина оказалась за каменной колонной. Что-то ударило в камень рядом с сухим треском, осколки сыпанули мне на щёку, но я даже не моргнул.

— Внутрь, — рявкнул я ей в ухо, закрывая собой.

Она не успела ответить, потому что снизу уже взорвался новый крик, и на этот раз кричали десятки людей. Толпа рассыпалась. Кто-то ринулся от ступеней, кто-то падал, кто-то закрывал детей собой. Факелы валились, дождь гасил огонь, а в самой тёмной части площади, между телегами и опрокинутыми бочками, двигались фигуры.

Трое. Пятеро. Семеро.

Слишком быстро. Слишком целенаправленно.

И главное, не ко мне.

К Леоне.

— Ассасины, — коротко бросил Аластер, вытаскивая клинок.

— За ней, — прорычал Рейвен и в следующую секунду уже перелетел через перила, цепляясь за выступы, чтобы спуститься быстрее, чем любой нормальный человек.

— Внутрь, я прикрою, — резко сказала Айза, становясь рядом, но я не отпустил Леону.

Она рванулась выглянуть, и я сжал её крепче, так, что у неё перехватило дыхание.

— Не смотри, — прошипел я. — Не сейчас.

— Они за мной? — спросила она, побледнев, но голос её дрогнул не от страха, а от злости.

— Да, — ответил я, глядя вниз. — И это их последняя ошибка.