Один из убийц уже прорезал путь к лестнице не мечом, а чем-то тонким, похожим на иглу. Люди падали вокруг него, не успевая понять, что их режут не в драке, а как ткань. Он поднял взгляд прямо на балкон, и я увидел лицо, закрытое чёрной маской, только глаза, белые в темноте.
Он поднял руку и показал на Леону, как на добычу.
Во мне все взорвалось.
Отпустив Леону ровно настолько, чтобы развернуть её к стене и прикрыть собой, я шагнул к перилам. Корона давила на виски, дождь резал лицо, площадь ревела.
— Рейвен, живыми мне не нужны, — рявкнул я вниз.
— Наконец-то понятный приказ, — донеслось в ответ, и я услышал его смех, злой, по-ищейски довольный.
Ассасин на лестнице прыгнул, быстро, как тень. Ещё двое пошли следом, поднимаясь к балкону по каменным ступеням так уверенно, будто дворец был их домом. Аластер встал слева, Айза справа, маги у дверей подняли щиты.
Леона стояла за моей спиной, и я чувствовал, как она дрожит уже не от страха, а от ярости, потому что снова стала целью, снова чужой добычей, снова причиной крови. Не глядя, я нащупал её руку и сжал пальцы.
— Не отпущу, — сказал тихо, но так, чтобы она услышала сквозь шум. — Никогда.
В этот миг первая тень вылетела на балкон. Клинок блеснул в руке убийцы, тонкий, явно зачарованный. Он шагнул ко мне, но взгляд его рванулся вбок, к Леоне.
И я двинулся вперед, как дракон, который защищает своё.
Металл встретился с металлом, дождь брызнул с лезвий, площадь внизу ревела и паниковала, ещё не понимая, что праздник превратился в бой.
И что ассасины выбрали неправильную цель.