Выбрать главу

— По-моему, мило, — протянул Рейвен, втягивая носом горный воздух. — Пахнет сталью, потом и неизбежным наказанием за опоздание к утреннему построению.

— Мило? — Айза презрительно скривилась. — Ты здесь не судился с местными судьями за право дышать.

Сверху, со стороны каменных казарм, донёсся звенящий, отточенный до миллисекунды крик команды и одновременный удар тысяч сапог о плац. Звук был настолько слаженным, что у меня по привычке сжались пальцы на поводьях. Шинария умела маршировать. Шинария любила порядок так фанатично, как иные любят богов или золото.

Солнце безжалостно билось в белые фасады, отражалось от бронзовых барельефов и шлемов дозорных на стенах. Всё вокруг казалось частью огромного, никогда не заканчивающегося парада.

— И кем мы теперь числимся по их документам? — покосилась на меня сестра.

— Официально — делегация, — процедил я, сжав поводья у гривы жеребца.

— А неофициально, троица полоумных бродяг, гоняющихся за светящейся молью, — добавил Рейвен. — Кстати, бабочка пахнет всё ближе. Источник где-то вверху.

«Вверху» в Шинарии означало элитные кварталы, где дома давно перестали быть просто жильём, превратившись в укреплённые цитадели тех, кто привык решать чужие судьбы за дубовыми столами.

— Конечно, — горько усмехнулся я, прищурившись от белизны стен. — Куда же еще ей было лететь.

— Ты рассчитывал на скромную пасеку в тихой глуши? — ехидно бросила Айза. — Чтобы седовласый старец сидел на крылечке и мирно кормил голубей, пока ты не приедешь?

— Было бы неплохо для разнообразия. — проворчав, я бросил взгляд на сестру.

— Слишком просто для твоей кармы, Дав. Значит, не судьба.

Мы приближались к главным воротам. Они были чуть уже центральной арки, сложены из того же слепящего камня, но здесь строители не стали полировать блоки, оставили их шершавыми, изрезанными символами боевых школ, именами павших родов и высеченными на века клятвами верности.

Стражники у прохода стояли монолитно, будто их вбили в брусчатку вместе с алебардами. Тяжёлые кольчуги, безупречно начищенные наплечники, на груди знакомый с детства герб долины. Один из них отделился от стены, преграждая дорогу поднятой рукой:

— Назовите себя и цель прибытия!

Рейвен уже набрал в грудь воздуха, собираясь выдать какую-нибудь фирменную чушь с вымышленными титулами, но я опередил его:

— Давиан Таррок. Со мной Айза Таррок и Рейвен Вар. Наша цель — аудиенция у командующего гарнизоном и доступ к городским архивам.

Старший из стражников дёрнулся. Так реагируют на плохие новости, от которых нельзя отмахнуться: взгляд мгновенно метнулся к лицу Айзы, потом замер на моих глазах, и на секунду в глазах воинов промелькнуло общее на всех понимание: «Только не этот сумасшедший опять».

— Таррок… — медленно протянул он, взвешивая имя на языке. — Мы как-то не ждали вашего появления. Время нынче неспокойное.

— Время всегда неспокойное, когда я рядом, — хмыкнул я. — Открывайте ворота.

— Пахнет неизбежным скандалом, — шепнул Рейвен так, чтобы слышали только мы. — И да, бабочка прямо за этими стенами. Фонит вовсю.

— Откуда именно тянет, ищейка? — не поворачивая головы, уточнила Айза.

Рейвен принюхался, чуть приподняв подбородок, вычленяя нужный след из сотен запахов раскалённого камня и пыли:

— Наверх, по главной лестнице. Туда, где особняки уже не дома, а фамильные башни. Где много флагов, чистого мрамора и катастрофически мало воздуха для нормальных людей.

То есть как раз в те кабинеты, где заседали обладатели высоких званий и привычки ломать людей через колено ради высших интересов.

— Разумеется, — закатил я глаза. — Другого места дух старика выбрать не мог.

— Ты всё еще надеялся на чудо? — ехидно бросила сестра.

Стражники тем временем переглянулись, беззвучно взвешивая приказы устава и тяжёлую репутацию нашей фамилии, и всё же неохотно отступили, распахивая проход. Мы въехали в город медленно, чувствуя на себе сотни чужих глаз, ровных, оценивающих, холодных.

Шинария никогда не умела смотреть мимо. Она всегда смотрела в упор.

Я чувствовал, как Пожиратель под рёбрами заворочался куда активнее, чем в тихом лесу. Слишком много живых сердец вокруг, слишком много чужого пульса в радиусе пары сотен шагов, слишком велик соблазн сорвать эту стерильную дисциплину единым взмахом когтей.

— Держи его, Дав, — тихо произнесла Айза, не глядя на меня, но прекрасно зная, о чём я думаю.