Сначала мне показалось, что это просто блик свечи на вышитом узоре его камзола. На самом плече, ровно у края воротника, слабо мерцало что-то крошечное, голубоватое, оставляя за собой едва заметный сияющий хвост.
Я моргнула, надеясь, что показалось, но свечение даже не думало исчезать, оно зашевелилось на плече у кавалера сидело насекомое.
Нет. Только не это.
Бабочка.
Небольшая, ярко-голубая, но вместо простых крыльев на них проступали тончайшие, почти живые чёрные узоры, напоминавшие руны из архивных фолиантов. За ней тянулся тонюсенький шлейф магии, который при большом желании можно было бы списать на усталость глаз. Но мне не хотелось списывать. Меня передёрнуло так резко, что я чуть не сбила такт.
— Всё в порядке, леди Леона? — учтиво поинтересовался кавалер, наклоняясь ближе и заглядывая в лицо.
"Нет, чёрт побери, ничего не в порядке, у тебя на мантии сидит адская тварь с крылышками!"
Я на дух не переносила насекомых. Всех разом, оптом, потому что у каждого из них было слишком много лапок, жвал, хитина и мерзких скрытых намерений. И эта проклятая бабочка явно замышляла что-то противозаконное. Она легонько шевельнула крыльями, будто прислушиваясь к скрипкам, и уверенно поползла выше по дорогой ткани, прямо к его шее. Я судорожно сглотнула.
— Леди Леона? — повторил он с лёгкой тревогой. — Быть может, вам душно…
Она вспорхнула.
Мир вокруг замедлил ход. Мелодия словно утонула в вате, лица танцующих смазались в тусклые пятна, а голубое сияние вспыхнуло ярче любого факела. Бабочка взметнулась в воздух и… аккуратно присела ему прямо на лицо, прямо на скулу, почти касаясь длинных ресниц.
Всё моё благородное воспитание, годами вколачиваемые правила этикета и страх перед скандалом испарились за долю секунды. Наружу вырвалась та самая Леона, которая в далёком детстве лупила мух половником по молочным крынкам и орала на весь дом от вида паука.
Рука взметнулась сама и звук получился оглушительным. Звонкий, сухой удар разрезал пространство так, что в ту же секунду затихло абсолютно всё: музыка, шуршание платьев, шёпот за спиной.
Моя ладонь встретилась с его щекой с такой искренней «любовью», что собственная кожа засаднила. Кавалер замер на полушаге, а я замерла напротив. Весь танцевальный круг остановился разом.
Оркестр сбился на самой высокой ноте, виолончель выдала жалобное «мэээ», и кто-то из музыкантов со страху уронил смычок на каменный пол. Во взглядах зрителей медленно, как чернильное пятно по мокрой бумаге, растекался первородный ужас.
Я стояла посреди зала, прижимая руку к груди, а на лице моего несчастного партнёра уже наливался ярким, ровным амортизирующим цветом идеальный отпечаток моей ладони. Бабочка исчезла, видимо, решив, что лимита приключений на сегодня с неё хватит.
— Я… — начала я, лихорадочно перебирая в голове варианты самоспасения.
«Мне показалось, что вы тайный агент врага?»
«Это был сеанс экзорцизма?»
— Леди Леона, — проскрежетал кавалер сквозь зубы, едва шевеля онемевшей челюстью, — позвольте поинтересоваться…
И тут с возвышения рядом с оркестром донёсся короткий, до боли знакомый звук. Принцесса Арианна… кашлянула. Вернее, отчаянно пыталась сделать вид, что кашляет, дабы скрыть происходящее. Если быть совсем честной, она беззвучно ржала. Плечи у неё ходили ходуном, лицо заслонял веер, а глаза сияли ярче любых бриллиантов.
— Леона, — её голос звонко пронёсся над залом, — скажи мне правду. Только ради всех богов, честно, что это сейчас было?
Ну все, меня официально приговорили к смертной казни через повешение.
— На вашем лице… — выдавила я, чувствуя, как уши горят красным пламенем, — сидело… нечто.
— Нечто? — тупо моргнул кавалер, дернув саднящей щекой.
— Бабочка, — услужливо подсказал кто-то из передних рядов с невероятно зорким зрением.
— Какой кошмар, — тут же поддержала нас Каролина с такой истовой искренностью, будто сама ежедневно отвешивала оплеухи дворянам. — Я бы на её месте тоже приложила.
Зал завис между двумя состояниями, грандиозный скандал или фарсовая комедия. Старые графини уже спешно прикидывали, в каких выражениях они станут полоскать моё имя за завтраком, а молодёжь открыто ловила каждый шорох.
Кавалер ещё с секунду буравил меня тяжёлым взглядом, а потом вдруг… криво улыбнулся.
— Польщён, — выдавил он. — Обычно дамы падают к моим ногам. Вы предпочли сразу бить по лицу. Это освежает.
Слева кто-то откровенно фыркнул, справа хрюкнули от смеха. Напряжение наконец-то лопнуло, зал робко, а затем всё смелее заполнился гулом одобрительного смеха, а оркестр, сообразив, что крови сегодня не будет, с облегчением подхватил мелодию с нового такта.