"Ты этого хотел? - перед глазами стоял силуэт отца. - Да лучше бы я сдох от проклятья, чем выполнять твою последнюю волю, разгребать дер...".
Метка на горле зачесалась и Дениса прихватил кашель. Он прибавил шаг и обогнал демона. Путь тут же перегородил рослый куст шиповника, с терпким запахам малиновых цветов.
Денис оттолкнул ветви, зелень с шуршанием расступилась и мужчина увидел выжженное поле, где тонкой змейкой вилась очередь из людей, которая уходила за горизонт, будто бы к подножью лестницы.
Люди что-то тихо шептали, вторя порыву ветра, и склонив головы, молились. Денис переглянулся с Элимором, и с удивлением обнаружил в глазах демона растерянность. Даже сиреневый свет чуть померк.
"Выхода нет".
Не давая времени опомниться, Денис побежал вниз со склона, на поле. Он видел черную спину последнего лысоватого чудака, который скрючился на траве и беззвучно шептал.
Когда Денис услышал про чистилище, то воображение нарисовало ему кровожадных монстров с клыками, а сейчас он увидел людей, и не сдержал вздох облегчения. Обычные лица, стандартная, пусть и пыльная одежда. Пусть они вели себя странно, и все были мертвы, но это все-таки люди.
Но чем ближе Денис становился, тем быстрей тлела храбрость. Каждого человека окружала едва заметная красноватая аура. Такую изображали на картинах, если хотели показать, что фонарь светит. Или же Денис вспомнил про блики света от фонарей, когда смотришь на них расфокусированным объективом фотоаппарата.
С каждым шагом незнакомец все ближе, а Денису все холодней. Как бы он не успокаивал себя тем, что у него кинжал и парочка заклинаний, уверенности не было. Он стал шахматной фигуркой, которую скоро срубит противник, потому что он не знал правил игры.
- Стой, - за ним бежал Элимор.
- Раз мы не знаем про мир, то надо спросить.
Элимор промолчал. Он не пытался остановить Дениса, лишь держал шаг в ритм Магу.
- Любишь держаться особняком? - усмехнулся Денис.
Его забавляло и пугало то, что демон оказался не таким уж бесстрашным.
"Неопределенность пугает всех".
- Это не стиль Бориса, - ответил демон. - Я привыкаю.
- Верно, я не похож на отца, - Денис махнул рукой. - Идемте, Андрей Валерьевич.
Упоминание отца резануло слух. Боль и шок от перехода отступили и поставили на передовую старую рану.
"Почему отец ничего не рассказывал? Ни разу не виделся со мной? Он исчез из жизни, отрезал нас. И если бы не Берта, его образ так и остался бы покрытым тайной? Или я бы все-таки узнал о его смерти, когда Элимор пришел бы служить мне...".
Денис не мог понять причины. Во рту скопилась горечь от мысли, что у отца не было выбора, он был вынужден позвать Дениса.
"Ты считал меня недостойным?".
Рядом шагал демон, который знал Бориса лучше всех людей, но Денис не хотел расспрашивать существо о потаенных мотивах отца.
"Когда выберемся, разберусь с ним. Поговорим по душам. Сейчас лучше держать мир".
Наконец Денис и Элимор поравнялись с замыкающим очередь. Денис лучше рассмотрел плешивую лысину мужчины и грязный воротник куртки, потому что он склонил лоб к земле и невнятно причитал. Рядом с ним, предпоследним, стоял черноволосый мальчик лет восьми, голубые глаза его были устремлены на лестницу. И если бы Денис не заметил шрам, разделяющий лицо по левой стороне, то подумал что он плачет, так сильно уголок губ загнут из-за увечья. За ним возвышался мужчина с седыми висками, орлиными носом, квадратной челюстью и ямочкой на подбородке. Подобные лица Денис видел на картинах эпохи Возражения, когда только учился фотографии и пытался разгадать тайну композиции. Облачен высокий в рясу служителя монастыря, и речь его разносилась на километр.
- Внимайте, что говоря вам я. Советник Блага. Выход из чистилища ближе, чем вы думаете. Откройте души и поймите, чего вы хотите. Ваше бессмертие только в ваших руках, и только вы способны его поймать.
Часть топы обернулись к Советнику и зароптала. Бойкая женщина подошла к нему, оставив место в очереди, и зашептала на ухо.
Мраморная лестница заполняла все небо и будто давила на голову. Денис представлял, как молитвы будут услышаны и она рухнет на толпу, подарит наконец настоящую смерть.
- Спаси меня, спаси, - шептал лысый.