- Денис…
Этот голос.
Паша также безмятежно спал в углу и не заметил, как в дверном проёме завис чёрный силуэт, чьи контуры светились алым.
- Денис.
Тот попятился, но затем грудь уколола злость, которая стёрла инстинкт самосохранения, и Денис бросился вперёд, к силуэту. Образ тут же растворился, а мужчина вылетел из ангара и оказался на поляне, во власти тумана. В легкие ворвался душистый запах трав вперемешку с терпкой сладостью ландыша. Трава щекотала ноги, а позади едва виднелись черные стенки ангара.
-Денис.
Силуэт выступил из тумана, разбив белоснежную дымку чёрным шлейфом, и полетел дальше.
«Нет, не уйдёшь».
Денис побежал. Задержал дыхание и вернулся в белый поток, где ориентиром ему был чёрный образ отца, скользящий по влажной земле.
На расстоянии вытянутой руки ничего не различить, так что казалось - это сон, и только поляна с ландышами ещё цепляла за реальность. Денис не сбавлял темп, и когда туман чуть поредел, он заметил что выше, на холме остановился силуэт отца. Он двигал руками и рисовал по воздуху какой-то символ.
"Квадрат и рваная линия? Что это? Сказать не можешь?"
Денис не мог избавиться от мысли, что отец просто издевался. А в голове звучал голос:
- Смотри. Просто смотри.
Силуэт больше не убегал. Денис замер, и не решался приблизиться. Он думал о том, что если в чистилище попадают все души, то почему отец летает за ним как бестелесный дух?
«Он добрался до седьмого неба и теперь пытается помочь выйти? Или это особенность мага? После смерти мы сюда пропадает такими?».
- Я не понимаю, - прохрипел Денис.
Силуэт остановился и взмахнул рукой вниз. Денис достал из кармана дневник и открыл.
«Я ее хотел для тебя такой участи, сын. Не хотел, чтобы ты стал магом. Когда-нибудь ты поймёшь… Но сейчас, ведьма бросила тень на род и ты должен снять проклятье. Наш род не достоин такой смерти».
Денис поднял глаза на силуэт. Образ подлетел к нему. Чернота фигуры закрыла половину неба. Холодные руки сжали за плечи.
- Вспомни, сын, - глухо, будто через силу, проговорил силуэт.
В голову Дениса ударила пульсирующая боль, будто кто-то сжал в кулак мозги. Жар поднялся из горла и ударил в глаза.
«Мальчик стучал паровозиком по подоконнику, рядом стояли вазы с огромными белыми лилиями. Паровозик перепрыгивал их. На кухне гремела посудой тетя Лара. Она с кислым лицом смотрела в сгустившуюся за окном ночь.
- Угораздило родить оболтуса, - шипела она и вытирала мокрую посуду. - Все из-за папаши. Странного. А я ей говорила, Наташа, одумайся.
Мальчик насупился и продолжал стучать, будто это могло выбить обидные слова. Ему хотелось спрятаться на чердаке, подальше от маленьких глаз тети Лары. Но тогда она закричит.
Мальчик поставил паровозик на подоконник и двинул вперёд. Фары ударили по вазе. Она качнулась и упала. Стекло и вода разлетелись в стороны, цветы ударилась об деревянный пол. Мальчик замер и повернулся к тете. Ее чёрные глаза сияли торжеством, будто она весь вечер этого и ждала.
- Негодник. Я же говорила отойти от окна? Мамка скоро вернётся.
Тетка схватила с вешалки большое полотенце и налетела на мальчика. Он выронил паровозик и с визгом побежал к лестнице. Завернул за угол, ударился плечом об комод, упал и получил удар по спине.
- Ох, Дениска, - Лара подняла его за шиворот и толкнула к стене.
Мальчик от страха застыл, забился в угол и закрыл лицо ладошками. Он молча выдерживал удары, хотя по щекам уже текли слёзы.
- Грязная порода. Папаша мутью промышляет.
Полотенце опустилось на голову. Мальчик пискнул и упал. Ему не было больно, но крики тетки и удары жгли нутро обидой. Руки почему-то ломало от жара. Мальчик посмотрел на пальцы и с них тут же сорвались искры. Будто светлячки, они влетели в тетю Лару. Та выронила полотенце и схватилась за горло. Кашель завладел телом.
Мальчик задрожал, а тетка схватила его за руки и неистово закричала:
- Прекрати!
Она давила на руки.
Беспомощность стискивала грудь ребенка, он задыхался от страха. Сознание плавилось от мерзкого визга, комната сверкала и дрожала. Ненавистное лицо исказила гримаса боли, когда кожа на ее ладонях начала плавится.