Элимор кивнул и медленно пошел следом. Денис вдохнул и двинулся дальше. Они с Катей без пришествий дошли до знакомой комнаты и спрятались в тишине.
Мужчина сел на кровать и закрыл лицо руками. Ему необходимо переварить все, что случилось. Тело била мелкая дрожь, от усталости гудели ноги, а в легких будто бы до сих пор плавал дым.
Но закрыл глаза он и потому, что не хотел смотреть на жену. Ее растрепанный испуганный вид вызывал смешанные чувства. В ссорах он чаще сдерживался, боялся испугать Катю, вызвать приступ. Иногда ему казалось, что она специально манипулировала паническими атаками, чтобы сглаживать углы. Однако психиатр объяснил, что жена и правда больна. На протяжении трех лет он взваливал ответственность за ее состояние на себя, и именно это толкнуло его в жерло чистилища.
"Я пошел за ней, потому что ее похитили из-за меня. Я подал ее ведьме на блюде".
Денис выдохнул, и опустил руки, теперь он видел пыльный ковер. Из головы все не улетали слова Кати, сказанные демону.
"Я думал, что ей удобно со мной, но...Неужели чувства остались?".
- Так и будешь молчать? - спросила Катя.
Голос девушки донесся со стороны окна.
- Дай передохнуть. Я едва выжил.
Катя замолкла.
Денис выдохнул и расслышал, как в соседней комнате хлопнули дверью. Кто-то со смехом пробежал мимо. Катя как будто исчезла, он не слышал ее дыхания, однако Денис не хотел оборачиваться, знал, что она стояла у окна, будто превратилась в картонку, лишь бы не чувствовать.
"Как два сломанных человека могли стать парой? Или это и есть верный порядок?".
Денис потер татуировку кинжала, так что изображение тигра дрогнуло. Сколько себя помнил, он вечно что-то искал, хотел узнать, будто всю жизнь чувствовал, что нечто важное скрыто за ширмой.
"Не напрасно".
И Катя. Раненная птичка, которая дрожащим нервом играла на скрипке и звала.
"Родителей? Меня?".
Он помнил, как встретил ее.
"Фотографируя старый разрушенный дом в деревне, Денис вдруг услышал музыку. Скрипка вела грустную одинокую ноту, переливаясь тоном вздохов. Тоска стягивала воздух, эхо дрожало и касалось стен.
Воздух уплотнился, краски запылали яркостью. Денис сглотнул и подошел на звук, и быстро увидел, что ветвистая липа скрывала скрипача, лишь смычек то и дело мелькал в огненном вареве сада. Ноты стали требовательней, громче, звучание удлинилось. Дениса бросило в жар, пальто задавило в плечах. Теперь он хотел увидеть скрипача, творчество унесло его подальше от людских глаз, но такая музыка никогда не остается без слушателей. Денис не жаловал классику и не слушал подобное в закатные вечера, однако, живая мелодия оплетала сетью и тащила в сад, к творцу.
Ветер налетел на него, всколыхнул волосы, не остудил жар. Мужчина отступил, под ногами хрустнула ветка и стопа едва не провалилась в ямку, Денис качнулся и едва не выронил фотоаппарат. С замиранием он слушал, что скрипка чуть стихла, тонко развеваясь, вторя ветру, будто призывала дождь. По небу прокатился раскат грома, Денис зажмурился, ему подумалось, что вторая нога тоже провалится, он упадет и навсегда потеряет музыку. И он пошел.
Накрапывал дождь. Мелкие капли коснулись лица. Чем ближе он становился, тем сильней звучала музыка. Он забежал за угол дома и остановился.
Она стояла в окружении огня. Ярко-красные листья осыпались на нее, подгоняемые сообщником-ветром. Шуршащий ковер из оранжевой лавы усыпал весь сад. Лесная нимфа призывала дождь. Денис затаил дыхание, его охватило чувство, словно он приоткрыл шторку и увидел нечто интимное.
Черный силуэт девушки пульсировал вдали. Ее длинные каштановые волосы струились по плечам, чуть подрагивая. Белоснежные ручки уверенно держали скрипку и направляли смычек. Он шагнул и лучше увидел бледное лицо с очерченными скулами, как скрупулезный художник взмахнул острой кистью, составляя портрет. Ее глаза закрыты, она во власти музыки, а музыка во власти ее. Денису казалось, что он стоит рядом с мощным генератором, волны энергии щекотали кожу и по телу бежали мурашки. Он хотел ее. Она точно и бесповоротно ему нужна.
Скрипка звенела, как тонко выл волк, тучи сгущались, а капли дождя сильней бились об землю. Денису все равно, он готов стоять так сколько надо. Вечный механизм изобретен.