Почему первым желанием Аспера стало платье для бала? Что такого в том, что я надену его на церемонию открытия Игр Стихий?
Бал выпал на выходной, и я успела вволю поволноваться. Мама ушла на работу, а папа занимался заказами дома. Стыдно было признаться, но я испытала облегчение, поняв, что мамы не будет, когда я уйду.
Я правда ее люблю. Но порой с ней невыносимо сложно.
– Ты обещаешь быть осторожной и держаться подальше от Аспера Дашкова?
– Настолько, насколько возможно.
Папа вздохнул. Мое «возможно» его не убедило, но что я еще могла сказать? Не волнуйся, между мной и Аспером нет романа. Мы просто соревнуемся на Играх.
Боюсь, тогда вместо бала придется ехать в больницу, ибо отца хватит удар.
Впрочем, признаться все равно придется. Скоро первый тур. Накладные усы и шляпа не помогут скрыть от родителей тот факт, что я – капитан команды.
Платье сидело роскошно. Как будто было сшито на меня. Приятная тяжесть дорогой ткани вызывала чувство детского восторга. Я впервые надела настоящее бальное платье.
– Ты красавица, – улыбнулся папа. – Жаль, что мы с мамой не можем заработать на такие платья для тебя.
– Платья – это ерунда. Не в них счастье.
– Иногда очень даже в них. Не отрицай ценность достатка, Ярина, иначе всю жизнь проживешь, как мы с мамой, в съемной комнате. Да, за деньги не купить счастье как таковое. Но можно купить достаточно, чтобы путь к нему был проще.
– Клянусь учиться усердно, найти хорошую работу и заработать много денег. Купить свою квартиру и обеспечить вам с мамой роскошную жизнь.
Папа рассмеялся.
– Не думай о нас, детка. Думай о себе и своем будущем. Но… – Он посерьезнел. – Я надеюсь, ты не рассматриваешь Дашкова-младшего в качестве трамплина к достатку?
– Я вообще не рассматриваю Аспера. Ни в каком качестве.
Вряд ли папу это успокоило, но он решил не развивать тему. Только по-отцовски умилялся, когда я заплетала волосы и красилась. А на прощание меня обнял. Крепко и как-то… так, словно догадывался, что этот вечер – не просто школьная вечеринка, приуроченная к открытию Игр Стихий. Словно в глубине души папа знал, что я больше не вернусь в эту комнату.
Но я отмахнулась от тревожных мыслей, взглянула на часы и поняла, что пора идти, если не хочу опоздать. Проходя мимо комнаты Светлова, я замерла и прислушалась. Но из-за двери не донеслось ни звука. Наверное, он уже ушел. Как же все сложно!
Вечер выдался удивительно теплый для осени. Я захватила плащ, но так и не надела. Пришлось потратиться на кеб, и это стало лучшей тратой за все время пребывания в магической версии Петербурга. Было что-то невероятно романтичное в том, чтобы нестись по улицам в карете одетой в роскошное пышное платье и смотреть на сверкающий магическими огнями Петербург.
Еще более невероятным это небольшое путешествие делал небольшой дракон, запряженный в кеб. Он парил в нескольких метрах над землей, расправив перепончатые крылья, и бодро нес меня навстречу Екатерининскому дворцу, где и собиралась вся петербуржская знать. Дабы присутствовать на церемонии открытия лично.
Простым людям это удовольствие было доступно на экранах, развешанных по городу. Мне не у кого было спросить, как они работали. Но от мысли, что скоро на меня будет смотреть весь город, делалось немного дурно.
Кеб остановился у ворот. Я вышла и почти сразу же очутилась в сказке.
Даже дворцовый парк погрузился в магию. В воздухе парили золотистые огни. Главная аллея, ведущая к центральному входу, находилась под мерцающей аркой, сотканной из тончайших нитей. А над дворцом сияли четыре символа, четыре стихии. Сплетенные меж собой, бросающие разноцветные блики на здание.
Даже среди роскошной, благоухающей и сияющей публики я выделялась. Аспер умел выбирать девушкам платья. Жаль, что при таких возможностях и такой аристократичности он ведет себя как беспринципный урод.
Мы с командой условились найти друг друга слева от входа. За полчаса до начала нас должны были собрать для встречи с Дашковым-старшим, чтобы проинструктировать, а затем представить публике.
Команда увидела меня прежде, чем я их. Лишь услышав какой-то очень странный оклик: «Огнева!», я обернулась и увидела Кейт. В тонком обтягивающем шелковом платье на золотых бретельках она была удивительно хороша. Длинные ноги, роскошная фигура, копна золотых волос – на нее смотрели, не замечая меня, настолько Вишневская была притягательна. Как и ее брат.
Она подскочила ко мне и больно вцепилась в локоть.
– Да что с тобой не так?! – рыкнула она. – Зачем ты это делаешь?!
– Делаю что? – опешила я. – Что случилось?