Три ключа. Три двери.
– Надо открыть каждую? – спросил Воронцов.
Светлов кивнул:
– В них загадки. Можно решать по очереди, можно разделиться. Аспер нас разбил – так я и улизнул.
Мы разделились, не сговариваясь. Я и Кейт направились к крайней левой двери, Александр и Сергей – к той, что посередине, а Воронцов, бросив на меня раздраженный взгляд, поплелся к правой.
Светлов остался снаружи. Мне бы насторожиться и хотя бы посмотреть – я бы поняла, что он что-то задумал, даже несмотря на то что знала его всего несколько недель. Но я расслабилась. В голове все еще звучало почти ласковое «Огонек», и тяготившая меня все это время ссора наконец угасла. Поэтому я без задней мысли вошла в комнату и огляделась.
– Библиотека, – сказала Кейт.
Ввысь, под самый потолок, действительно уходили книжные шкафы. Тысячи разноцветных томиков заполняли полки. Другой мебели в зале не было, только приставная лестница, настолько узкая, что едва ли на ней можно было стоять одной ногой. Все же умение летать явно было бы на этом турнире не лишним.
– В пергаменте что-то есть? – спросила Кейт.
– Да. – Я всмотрелась в строчки – в этой комнате было значительно темнее, и в причудливой вязи с трудом угадывался смысл. – «Мы говорим без слов. Поем без звуков. Ведем без линий».
– Очевидно, речь о книгах. Петь без звуков могут песенники или сборники нот. – Вишневская оглядела библиотеку. – Говорим без слов? Ведем без линий? Вести могут карты или атласы, но на них есть линии. А вот книги без слов… Может, альбомы с иллюстрациями?
– Направление мысли верное. Но здесь тысячи книг! Перебирать все не вариант, в этом мы уже убедились. Надо подумать…
Дверь за нашими спинами вдруг с оглушительным грохотом захлопнулась. Кейт метнулась к ней, но дверь оказалась заперта.
– Эй! Светлов! Выпусти нас!
Затем повернулась ко мне:
– Что он сделал?! Насколько вообще ты ему доверяешь?
Я открыла было рот, чтобы ответить «полностью», но не смогла. Что я, в сущности, знала о Михаиле? То, что он живет в коммуналке, в комнате по соседству, и что в меня влюблен. Но делало ли это его хорошим человеком? Влюбленный подонок может быть мил и ласков со своей возлюбленной и конченым уродом для остальных.
Михаил без труда попал в команду Аспера – а ведь у водников, в отличие от нас, Игры считались престижным турниром.
– Светлов! – Я забарабанила в дверь. – Почему она закрылась?
Некоторое время ничего не происходило, за дверью царила тишина. И, когда я уже отчаялась получить ответ и решила, что Михаил ушел, раздался его голос:
– Прости, Огонек. Я обещал тебя спасти, а не привести к победе. Ты слишком сильно хочешь победить.
– Светлов! Миша! Открой! Ау?! Ты с ума сошел! Ты… Я тебя убью при первой же возможности! Светлов! Спать будешь с одним открытым глазом! Я к тебе в комнату тараканов со всего дома пригоню, слышишь?!
Сзади раздался отчаянный стон Кейт. Я перестала орать на несчастную дверь и задумалась.
– Ладно… надо решить задачку. Возможно, откроется другая дверь.
Хотя в зоне видимости не было ничего похожего, но какой-то из шкафов вполне мог скрывать за собой потайной выход.
– Уверена, что Светлов запер и ребят, но, возможно, если и они решат загадки, то… Кейт?
Вишневская не просто разозлилась из-за подставы Светлова. И не просто расстроилась, что из рук ускользнул шанс на победу. Кейт осела на землю. Огромные глаза наполнились слезами, а губы дрожали.
– Эй… ну ты чего? – Я растерялась. – Что-нибудь придумаем. Может, ребята помогут. Кейт, не бойся, Светлов не причинит зла ни нам, ни ребятам. Он просто считает мое участие в Играх дурью и спасает меня. В типично мужском стиле, правда.
Но Вишневская не успокаивалась. У нее тряслись руки, и я всерьез забеспокоилась. Первая красотка школы, самоуверенная колдунья, не боящаяся дерзить даже Аронову, – и вдруг расклеилась из-за примитивной пакости соперника? Нет, здесь что-то не то.
– Кейт, что происходит? Что с тобой?
– Александр… – сквозь зубы процедила она. – Саша далеко.
– Ладно… Но с ним все нормально, Светлов не стал бы ему вредить. И даже если мы проиграем, нас просто выпустят и освистают – не страшно.
Кейт покачала головой. Она и впрямь выглядела скверно. Лоб покрылся испариной, а губы побледнели.
– Мы прокляты. Мы не можем долго находиться вдали друг от друга. С самой первой минуты, когда Александр появился на свет. Он не дышал целых восемь минут, пока не родилась я. Это наше проклятье: всегда и везде вместе, рядом. Нас не могут разделять стены и двери, мы не можем существовать друг без друга дольше восьми минут.