Но я не успела ответить. Светлов шире распахнул дверь своей комнаты и сделал приглашающий жест.
Я нервно рассмеялась:
– Ты серьезно?
– А какие у тебя варианты? Ты правда хочешь попасться страже Петербурга на улице ночью и объяснять, что ты там делаешь в таком платье? И это в лучшем случае. Сегодня – день открытия Игр, на улицах полно пьяных… Зачем?
Об этом я не подумала. Открытие Игр действительно праздновали во всем городе. Люди приходили к городским экранам и с наслаждением наблюдали за соревнованиями магических команд. Можно представить, сколько народу все еще гуляет… и сколько из них захочет лично познакомиться с участницей одной из команд.
И это я еще не говорю про многочисленных подозрительных личностей, которые неизбежно встречаются после захода солнца. Выбора на самом деле не было, но мне почему-то не хотелось идти в комнату к Михаилу. Как будто бы этим жестом я давала ему… надежду.
И все же я прошла в его комнату, остановилась возле кровати, огляделась и поняла, что других спальных мест просто нет. Но, прежде чем я начала задавать вопросы, Светлов достал из шкафа запасную подушку, одеяло и бросил их на пол.
«Что ж, это лучше, чем ночевать на улице или на вокзале», – подумала я.
– Не обязательно отдавать мне кровать, – сказала я. – Мне прекрасно будет на полу.
На это Светлов не ответил, и стало ясно, что спорить с ним бесполезно.
Я вздохнула. Не хотелось быть неблагодарной.
– Спасибо, что приютил. Мама очень бурно отреагировала на известие о том, что я участвую в Играх.
– Да, – откликнулся он, – я слышал. Твоя мама любит драматизировать. Хотя в чем-то я с ней и согласен.
Продолжать разговор я не стала, иначе мы наверняка снова бы поссорились.
Несколько минут я сидела на кровати, размышляя, стоит ли снимать платье. Раздеваться перед Михаилом не хотелось, но еще меньше мне хотелось спать в грязном, пышном, тяжелом бальном платье. И я завела руки за спину, пытаясь расшнуровать корсет.
Некоторое время тишину нарушало лишь мое пыхтение. А потом я почувствовала, как горячие пальцы прикоснулись к коже на спине, и вздрогнула. Быстрыми умелыми движениями Светлов расшнуровывал корсет. Он явно старался лишний раз не касаться моей кожи, но ткань настолько плотно прилегала к телу, что это было просто невозможно. Каждое такое прикосновение казалось обжигающим.
Никто и никогда не касался меня подобным образом. В реальном мире у меня не было хоть сколь-нибудь близких отношений. Я невольно задумалась: если Ярина в этом мире все же существовала, то что она испытывала к Михаилу? Действительно ли он был для нее только другом и она была к нему абсолютно равнодушна? Или, может быть, она просто не решалась признаться в собственных чувствах? Мне хотелось верить, что в кои-то веки у хорошего парня, который живет по соседству, был шанс.
– Почему вы проиграли? – спросила я. – Аспер ведь знал ответы на все загадки.
– Дашков их изменил, – улыбнулся Светлов. – Он хорошо знает своего брата.
– Аспер, должно быть, был в ярости, – фыркнула я.
– О да, – подтвердил Михаил. – Сегодня кому-то вечером достанется. Я уверен, что он это просто так не оставит.
– Если честно, я думала, что мы придем последними. Мы так долго копались…
– Было приятно выиграть? – спросил Михаил. – У магов воды… Школа Огня никогда не выигрывала ни одного испытания на Играх.
– Было неожиданно, – чуть подумав, ответила я. – Но вряд ли приятно. Аспер сводит на нет всю радость от победы.
Я почувствовала, как усталость берет свое и я проваливаюсь в сон. Глаза закрывались, веки налились свинцом, и сознание куда-то уплывало. Сквозь дремоту я слышала, как Светлов сказал тихо, но отчетливо: «Я никогда не позволю ему тебе навредить». Впрочем, возможно, это были лишь игры моего разума и я услышала то, что хотела в данный момент услышать.
Я кружусь перед зеркалом в большом красивом зале. Свет проникает через высокие окна, отражается от золотой лепнины и солнечными зайчиками пробегает по полу. Я совсем одна, мои шаги гулким эхом проносятся по большому залу. Мне нравится здесь бывать. Нравится эта атмосфера роскоши и какой-то неуловимой магии. Но все же я с грустью думаю о том, что мне лишь позволяют заглядывать в эту жизнь. И моей она не является.
С грохотом распахивается дверь. Я с сожалением перестаю кружиться.
В светловолосом мальчишке, размахивающем игрушечной саблей, я узнаю Аспера. И вот мы вместе с ним несемся куда-то по коридорам дворца, выбегаем в сад и, заливисто хохоча, падаем на влажную после дождя траву.