Сердце бешено стучало, так сильно, что готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Липкий страх отзывался внутри тошнотой. Закусив губу, я стояла и смотрела, каждую секунду отсчитывая в ожидании, когда папа вернется.
И наконец он появился.
Он держал на руках тело. Сначала я подумала, что это девушка, но, когда дым рассеялся и к папе кинулись врачи с каталкой, я поняла, что это парень. Наверное, я узнала, кто это, за секунду до того, как увидела его лицо.
На нем не было живого места, кожа казалась черно-красной, ужасного вида. Я даже не представляла, насколько ему было больно. А вот лицо было удивительно чистым. На нем навечно застыла легкая усмешка. Такая знакомая усмешка. Я видела ее не раз. Это же…
– Я? – раздался рядом голос Аспера. – Он похож на меня… Он…
Я выхватила из рук рядом стоящей девушки смартфон и, не обращая внимания на ее возражения, включила экран. И все поняла.
Это не параллельная реальность. Это прошлое. Тот день, в который Дмитрий потерял брата.
Глава одиннадцатая
– Я даже не знала, что папа тушил пожар, в котором погиб брат Дмитрия. Я вообще не знала, что он погиб в пожаре, – тихо сказала я.
Но теперь поняла, почему в своем новом мире Дмитрий сделал огонь самой слабой стихией.
Мы сидели на ступеньках, ведущих к воде, и не могли найти слов, чтобы описать чувства.
Даже привычно холодный, спокойный, насмешливый Аспер выглядел словно ударенный пыльным мешком по голове. Вид его тела, его собственного мертвого тела, сильно подействовал на парня, и мне стало его жалко. Он, конечно, сволочь и полнейший бездушный отморозок, но даже он не заслуживает видеть такое.
– В самолете Дмитрий сказал, что летит на похороны брата, – продолжила рассказ я. – А потом, когда мы сели, мир изменился. И это не параллельная реальность, мы просто вернулись в тот день, когда Аспер погиб.
– Получается, что Дашков изменил реальность, чтобы оживить брата, – поразился Светлов.
– Жаль, что я даже не понимаю, как именно он это сделал.
– В этом мире магии совсем не существует? – спросил Михаил.
Я задумалась. В теории, конечно, нет. Но четких доказательств этому не было. Нас с детства пичкали историями про всевозможных ясновидящих, экстрасенсов, предсказания, пророчества и так далее, но было принято считать, что все это шарлатанство. Была ли хоть какая-то вероятность того, что в нашем мире жили люди, наделенные особой силой? Я этого исключать не могла, по крайней мере, теперь, когда собственными глазами увидела, что такое магия.
– Зато история обрастает подробностями, – вздохнула я, – и становится более-менее стройной. Дмитрий жил на Кубе, его брат – в Петербурге. Случился пожар, его брат погиб, и Дмитрий вылетел на похороны. Боль от потери была настолько сильной, что он решился изменить наш мир. Может быть, эта боль и придала ему сил. В новом мире его брат оказался жив. Но, вероятно, что-то пошло не так, и, вместо того чтобы жить обычной жизнью, Аспер превратился в Ледяного Принца – равнодушное чудовище с социопатическими наклонностями.
Аспер хмуро на меня посмотрел.
Я пожала плечами:
– Что, неправда? Хочешь сказать, что в тебе есть хоть капля эмоций? Я думаю, что человек, который умер в реальности и возродился в колдовском мире, лишается души. И Дмитрий сам не знает, как вернуть все обратно. Остается вопрос: все же он осознал свою ошибку, поменял реальность и мы оказались здесь, потому что сработала его магия? Или же это какая-то случайность или часть игры?
– Второй вопрос, – продолжил Светлов. – Что будет с нами? Мы – копии, двойники тех людей, которые живут в этом мире? Или мы просто заняли свои места и пострадала лишь наша память?
– Вопрос хороший, – вздохнула я. – Только нам его прояснить не удастся, потому что я в данный момент еще даже не собираюсь в аэропорт, а валяюсь на пляже и наслаждаюсь кубинским солнцем.
– Но мы же видели Аспера, – возразил Михаил. – Он стоял рядом с нами и одновременно был там мертвый. Значит, наши двойники в этом мире вполне живут себе обычную жизнь. И вопрос: что будет, если мы попадемся им на глаза?
Да, ситуация вырисовывалась не радужная. Если мы не вернемся в свой мир, а в этом мире живут наши двойники, то придется нам, кажется, бомжевать.
– Полагаю, нужно дождаться точки, в которой Дашков изменил наш мир, – наконец сказала я.
Смеркалось, на Петербург опускалась ночь. Был конец лета, и ночами уже было прохладно, так что следовало озаботиться временным приютом. Домой, естественно, я вести парней не решилась, ровно как и идти сама, поэтому выбрала первое, что пришло в голову: а именно вокзал. Денег у нас все равно не осталось, но одеты мы были прилично, так что не должны были привлечь внимание полиции и могли спокойно провести ночь якобы в ожидании поезда.