Ооо. Так вот почему столько разговоров про поцелуи.
Его руки скользнули по ее плечам, к ее лицу, его пальцы зарылись в ее волосы. Его поцелуй стал более настойчивым, раздвигал ее губы.
В момент, когда его язык коснулся ее губ, она почувствовала, что не может больше дышать, и поняла, что ее ноги больше ее не слушаются.
Но затем Габриэль отступил, оставив руки на ее плечах. Она стояла, дрожа посреди тропинки, и ветер, что шел от воды, кружил вокруг них.
— Извини. — Его голос был резкий, немного пристыженный. — Я не собирался... после того, что сделал этот придурок.
Она покачала головой.
— Нет, все нормально.
— Мне следовало подождать.
— Я рада, что ты не стал.
Ее дыхание сбилось, и в тот момент, когда слова сами вылетели из ее рта, и она почувствовала, как ее щеки запылали.
Но он улыбался.
— Да?
Она не могла шевельнуться. В этот момент она осознала, что он был прав насчет бегства. Она хотела убежать, пока не стало слишком поздно, пока он не занял достаточно места в ее сердце.
Он подошел так близко, что она смогла увидеть его глаза. Улыбка исчезла.
— Ты хочешь, чтобы я тебе позволил уйти.
Нет. Никогда.
Она закрыла глаза и кивнула.
Он замешкался в нерешительности.
— Я думаю, ты врешь.
Так и было. Но в каком таком причудливом мире, такой парень как Габриэль Меррик будет стоять с ней в темноте, на берегу, целоваться и делиться секретами.
Он снова подошел ближе, сократив пространство между ними, пока его тело не прикоснулось к ее. Она не могла дышать.
— Ты хочешь, чтобы я тебе позволил уйти.
Она сглотнула.
— Нет.
Он опустил голову и провел губами по краю ее подбородка, и тепло его дыхания заставило ее задрожать и потянуться ближе к нему. Его руки скользнули вниз от ее плечей на талию.
Она замерла и схватила его за запястья.
Он остановился и тихо спросил.
— Тебе больно?
Лэйни покачала головой, чувствуя, как горят ее щеки, причем из-за абсолютно разных причин. Она все еще слышала голос Райана. Она вся изуродована.
Боже, она ненавидела его. Их. Каждого.
Не плакать. Не плакать!
Но эмоции переполняли ее, и она едва ли могла их сдерживать. Она даже не поняла, что Габриэль повел ее по тропинке, пока она не почувствовала, что ее коленки уперлись в какие-то доски, и он произнес:
— Садись.
Скамейка. Она села. Доски по ощущениям были грубыми, но крепкими. Слезы остановились, и она прошептала короткую молитву в знак благодарности.
— Наверное, тебе пора отвезти меня домой, — сказала она.
Он протянул руку, чтобы убрать прядку волос с ее лица, и это было так приятно, что ей захотелось поймать его руку и удержать ее там. Но она не стала этого делать.
—Ты правда хочешь, чтоб я тебя отвез? — спросил он.
Нет, она не хотела. Она покачала головой и отвела взгляд на темную воду.
Он подвинулся ближе.
— Хочешь еще поиграть в правду и поступки?
Поступок: Я хочу, чтобы ты поцеловал меня еще раз также нежно.
— Правда, — сказала она.
— Правда. Хммм… — Он прикоснулся большим пальцем к уголку ее рта, затем провел по губам, по щеке, и подвинулся чтобы поцеловать изгиб ее ушка. — Кто лучше целуется? Я или эта задница Стейси?
Это было так неожиданно, что она внезапно засмеялась.
— Ты. Угу, он был слюнявый и…
— Хорошо, хорошо, избавь меня от подробностей. — Он сделал паузу. — Правда.
Она всхлипнула.
— Ты думаешь, я чокнутая?
— Нет. — Он теребил краешек ее водолазки и водил пальцами вокруг шеи, так, что она пожалела, что не наплевала на шрамы и не носила майки.
Но затем она снова поймала его руку.
— А тебя не беспокоит это?
— Беспокоит что?
Гнев заставил ее вжаться в скамейку, она была готова дать волю ярости, которую ей следовало бы направить на того засранца у бассейна.
— Что я вся изуродована?
— Я считаю, что ты очень красивая, — сказал он. — Я хотел поцеловать тебя с того самого дня, когда ты исправила мой тест, когда ты налетела на меня в коридоре.
Она убрала его руку.
— Нет. Не хотел.
— Да. Я хотел. Я даже не рассказал Нику про тебя, а я ему все рассказываю. — Он сделал паузу и его голос стал очень тихим. — Почти все.
Лэйни изучала его лицо в темноте. Утром он сказал ей, что он и его брат не разговаривают. Ей было интересно, что же произошло между ними.
Но в его голосе она чувствовала предупреждение, что здесь надо быть аккуратной. Если она спросит, он может не ответить ей, и этот хрупкий мирок доверия может разрушиться. Все вернется на круги своя.
Но она не хотела возвращаться назад. Не сейчас.
— Я никогда никому не рассказывала. — Она сделала глубокий вдох. — Я никогда никому не рассказывала ничего из этого.
Снова все стало хрупким. Она смотрела на него в темноте, желая сделать некий финальный прыжок, но не будучи уверенной в том, что он поймает ее.
И тут, как тогда, когда она чуть не спрыгнула в воду, и он поймал ее, он тихонько прошептал:
— Я сохраню твои секреты.
Она оглянулась и посмотрела на воду.
— Пожар был местью моему отцу. Он хороший адвокат, но он не может выигрывать всегда. Один парень отправился за решетку, и его друзья просто взбесились. Я не знаю всех деталей, потому что все-таки мне было пять, и мой отец не любит говорить об этом. Так как Саймон глухой, он не мог слышать детекторы дыма. Огонь был повсюду, они накидали в дом стеклянных банок с бензином. Когда все началось, моя мама побежала искать Саймона. Она не знала, что отец уже вытащил его. И она была так занята поисками в его комнате, что она даже не подумала проверить мою. Пожарный вытащил меня, но было поздно. Я забралась в шкаф, и задняя стенка загорелась и опалила мою спину.