— Мама! — Рион повис на шее у матери. — А у нас перерыв и мы играем.
— Очень хорошо. Ты можешь уделить мне пять минут, я хотела с тобой поговорить?
— Да, но Даяне будет скучно, — Варион оглянулся на маленькую подружку.
— Не будет, — подхватила Даяну на руки Аннет. — Мы с ней и Его Сиятельством сходим на кухню и попросим чего-нибудь вкусненького.
Демиана вопросительно посмотрела на Анри, и тот кивнул, подтверждая, что побудет с девочками.
— Рион, — начала мать, когда они остались одни. — Я хотела попросить тебя больше не врываться в нашу с папой спальню, если мы тебе не разрешили войти.
— Почему?
— Потому что это невежливо. Тебе бы понравилось, если бы ты спал, а кто-нибудь вошел и принялся прыгать по твоей кровати?
— Да! — с загоревшимися глазами ответил сын. — Я бы присоединился, и мы бы прыгали вместе! Разве папе было не весело? Он так смеялся, что уткнулся в подушку, я видел, как тряслись его плечи!
— Папе было не весело, а больно, — с укоризной ответила Демиана. — Ты расстраиваешь меня, Рион. Просто послушай меня, пожалуйста, и больше никогда так не делай. Если тебе захочется зайти к нам, то ты должен сначала постучать, и заходить только тогда, когда я или папа пригласим войти.
— Хорошо, — нахохлился мальчик. — Раньше мне было можно входить, когда я захочу. Вы меня больше не любите, потому что я шалю?
— Нет, что ты! — Деми притянула сына и поцеловала. — Ты — наше сокровище и наша радость! Просто иногда нам с папой хочется побыть просто вдвоём и проснуться, когда выспались, а не когда по нам проскачет горячо любимый сын.
— Я понял, — кивнул мальчик. — Больше не буду!
— Ты моя умница! Пойдем тогда, догоним девочек и графа?
— Побежим! — соскочил Варион. — А праздник скоро?
— Праздник? А, свадьба твоего дяди? Да, через несколько дней.
— Это хорошо. Я буду вместе с драконами.
— Почему с драконами? — удивилась Демиана. — Ты не хочешь сидеть рядом со мной и папой?
— С вами я еще успею, — отмахнулся мальчик. — А драконы скоро уедут. Я должен быть на празднике рядом с ними!
— Ну, хорошо, — неуверенно ответила Демина. — Если драконы не будут против, и папа согласится.
— Драконы не будут против, а папу ты уговоришь, — заглянул в глаза матери ребенок и неожиданно серьёзным голосом продолжил. — Я обязательно должен быть рядом с драконами, мама.
— Почему? — насторожилась герцогиня. — Ты что-то знаешь или… видел?
— Я не могу объяснить, — пожал плечиками мальчик. — Просто знаю, что на торжестве моё месть рядом с нашими гостями и их женами.
Глава 24
Барон, отец Аннет и Демианы, приехал накануне торжества.
— Дочка, — обнял он старшую.
— Дочурка! — поцеловал младшую.
— Сын, — крепко пожал руку Борису.
— Леди, — вежливо кивнул расфуфыренной жене.
Видит Всесветлая, он долго терпел взбалмошность и капризность баронессы, её эгоизм и пренебрежение своими обязанностями как жены и матери. Видимо, чаша терпения переполнилась — при виде жены больше ничего не трогало его сердце. Смотрел, как на чужую.
Дети выросли. Ну, почти выросли, но Аннет под присмотром старшей сестры не пропадет. Борис, вон, женился, уезжает в другое государство. Это значит, видеться будем ещё реже, чем обычно.
К сожалению, сын пошел в мать, не будет из него толку. Для кого он живет, для кого собирает по крупицам разбазаренное отцом наследство? Мечтал, возродить род дю Плиер, вернуть ему былую славу и величие, верность друзей и уважение врагов. Что ж, старшая дочь сделала это гораздо лучше и быстрее, чем он. Но самое ценное и дорогое, что получилось у Демианы — Варион. Дед не отходил от мальчика. Казалось, к барону вернулась молодость — он с таким энтузиазмом и восторгом поддерживал все игры ребенка, что Тамильес только головой качал, в очередной раз, рассматривая чумазые физиономии донельзя счастливых сына и тестя, которых он застал за очередной забавой.
Но надо сказать, что барон не только играл с Рионом, но и многому учил его. Без всякой магии они мастерили, лепили, красили, что-то приколачивали и замазывали. Дед много рассказывал мальчику и сказок и легенд, сам удивляясь, что, оказывается, прекрасно их помнит. Они никогда не были так близки с Борисом, как стали с внуком. Баронесса всегда препятствовала общению отца и сына, вереща, что он воспитает из мальчика простолюдина, хотя из них двоих аристократом был именно барон. Когда же Борис подрос, то уже и сам не искал общества отца.