— Я собственница, — возразила Полетт. — Мы с малышкой решили, что вот этот, — женщина ткнула пальцем в грудь мужчины. — Дракон — наша с ней собственность, а своим я ни с кем не делюсь!
— Так что ты говорила про Империю — все-таки, поедем?
— Нет, это была минутная слабость. В Империи нет никого, кто меня бы ждал и… любил, — грустно ответила Полетт. — И я в этом сама виновата, но теперь уж ничего не поделаешь. Мой дом — в Нибелгране.
— Полетт, — с чувством выдохнул Рангх, аккуратно сгребая женщину в объятия.
Так, мы отошли от темы, а с детьми-то что? Почему ты уверен, что у нас родится девочка — дракон, а не просто человеческая девочка?
— Потому что Всесветлая, когда проклинала драконов, поставила условие. Ты же знаешь, что ни одно проклятие не может быть наложено, если нет условий для его снятия?
— Не могу сказать, что очень хорошо разбираюсь в вопросе, но что-то такое я слышала, — кивнула Полетт.
— И условие, которое назвала Всесветлая Наместнику Нибелграна, было таким: первая драконица родится только тогда, когда последняя Искрящая сможет забыть и простить, а драконы научатся любить и ценить.
— И? Каким образом это может касаться нас?
— Дракониц больше нет в мире, значит, родить девочку — дракона может только человеческая женщина. Ты — человеческая женщина и ждешь девочку от дракона.
— Гм… Сложное умозаключение, — засомневалась Полетт. — Но, знаешь, мне все равно, кто родится — мальчик или девочка, дракон или человек — я, самой удивительно, уже его люблю и очень хочу прижать к груди.
— Мне, в общем-то, тоже все равно — сын или дочка, главное, чтобы ребенок благополучно родился и ни ты, ни он не пострадали. Я оставлю тебя на день — мне надо слетать к Наместнику?
— Спешишь поделиться радостью?
— Да, заодно узнаю, как у него обстоят дела, ведь его наложница тоже беременна.
— Можешь узнать кое-что для меня?
— Да, конечно, что ты хочешь узнать?
— Узнай, счастлива ли и благополучна Искрящая.
Рангх внимательно посмотрел на свою женщину и серьезно ответил:
— Обязательно. Не скучай, моя ньяра, я постараюсь не задерживаться.
— И не подумаю, у меня как раз созрел план, как обустроить детскую, этим и займусь.
— Как вовремя я собрался улетать! И мне уже жалко слуг, — улыбнулся дракон.
Глава 17
Асшгарр дас Веете был почти счастлив — его Мирия отлично себя чувствовала, ребенок благополучно рос и развивался. Дракон с удовольствием много времени проводил с женщиной и даже переселил ее в соседние покои, смежные с его собственными, чтобы в любой момент можно было зайти и не тратить время на переход из мужской части дворца в женскую.
Глядя на Наместника, и другие драконы принялись переселять своих беременных поближе — детей хотелось всем.
Но были и потери — две наложницы погибли, поскольку отцы их детей не смогли пересилить свое отношение и так и не дали женщинам ни ласки, ни внимания.
Когда Гарр узнал об этом, он пришел в ярость — им дан такой шанс, а эти нос воротят??? Оба несостоявшихся отца были наказаны и получили полный запрет на возможность иметь наложниц. Авторитет Наместника непререкаем, оба стали изгоями.
Из Империи приходили добрые вести: оба дракона, временно переселившиеся туда, сообщали, что им предоставили все необходимое и Искрящая пристально наблюдает за беременностью и ищет причину болезненности при зачатии. Правда, пока решение не найдено, но Ее Светлость очень старается.
Асшгарр дас Веете не знал, как благодарить Всесветлую, что привела в этот мир Искрящую и позволила ей посетить Нибелгран. Много ошибок наделали предки, много преступлений совершили, но предков, кто заварил всю эту кашу, давно нет, а расхлебывать приходится потомкам. Только бы начали рождаться дети, Гарр проследит, чтобы драконы в корне изменили отношение к человечкам, любая награда, почести — лишь бы все получилось! Да, каждый дракон с детства впитал правило, что драконы превыше всех, но он постарается ввести новое правило — превыше всех тот, кто дает жизнь.
Угррангх прилетел рано утром и Наместник гостю очень обрадовался.
— Рангх, ну, наконец-то ты соизволил вспомнить о родственнике! Совсем пропал, рассказывай, чувствую, неспроста прилетел.
— Да, есть, чем поделиться, — согласился дракон. — Где расположимся, я бы хотел, чтобы нам не мешали?
— А, пошли в сад, посидим на топчане — и прохладно, и уединенно. Я распоряжусь насчет дастархана и велю, что бы пока сами не выйдем, никто не беспокоил.
— Отлично, я как раз не прочь перекусить, — улыбнулся Угррангх.
Драконы подождали, пока слуги расставят кушанья, фрукты, напитки и удалятся.
— Ну, я слушаю, — первым нарушил молчание Наместник.
— Давно я купил наложницу, империанку, Она не блистала красотой и молодостью, но своими ногами перешла Горячие Пески и выжила. Наверное, такая выносливость и жизнестойкость меня в ней и зацепила, поэтому, когда услышал ее историю, решил приобрести. Однако, когда после оформления купчей, мне выдали приобретение, я понял, что выкинул деньги на ветер: женщина была измучена и, казалось, находилась на последнем издыхании. Я отправил ее в дальнее стадо и надолго забыл. Но однажды мне пришло в голову посмотреть, как в стаде дела, я слетал туда и случайно увидел эту рабыню, и она меня поразила своей живучестью, да и выглядела она намного лучше, чем в день покупки. В общем, долго рассказывать — я забрал ее и сделал своей наложницей. Как и у всех, соития не доставляли ей удовольствия, но отвары и зелья, которые давал рабыне целитель-абар, немного притупляли неприятные ощущения. А потом я провел с ней зачатие, и женщина выжила и забеременела. Не умею красиво рассказывать.
— Я слушаю, — поощрил его Наместник.
— А потом я думал, что сошел с ума.
Асшгарр с удивлением посмотрел на Рангха.
— Да, это так и выглядело! — продолжил дракон. — Наложница, как только достаточно оправилась и поняла, что я с ней сделал, очень разозлилась и принялась качать права
— Наложница? — поднял брови Наместник. — Качать права??
— Да и еще как! Сам понимаешь, беременная, все вокруг боялись ей слово поперек сказать, не то, что приструнить физически. А она искала меня, чтобы поквитаться за все. Ну, и нашла.
— Рангх, не пугай меня. Женщина жива?
— О. конечно, еще как жива, — улыбнулся дракон. — И когда она подскочила ко мне, обвиняя во всем, справедливо обвиняя, ведь я на самом деле едва ее не убил, проведя зачатие — я вдруг уловил ее аромат, и у меня будто переключилось что-то в голове. Гарр, я сгреб ее в объятия и поцеловал! И чуть не умер от восхитительных ощущений, едва смог от нее оторваться. Мне хотелось схватить ее и унести, а потом сливаться много-много раз и целовать, целовать без остановки.
— Гм… Я так понимаю, все это случилось не недавно? Раньше, чем я прислал приказ о новом обращении с беременными наложницами?
— Да, это произошло задолго до твоего приказа.
— И что же дальше, — Наместник слушал с большим интересом. — Я так понимаю, что мой приказ об обязательных объятиях и поцелуях вам уже был не нужен, сами дошли до этого?
— Получается, да. Я тогда сбежал, испугавшись своих ощущений. Мне казалось, что целовать наложницу недостойно, только драконица делит с драконом дыхание и соки! И я стал всеми силами избегать встреч с женщиной. Выделил ей целое крыло во дворце, приставил охрану и слуг и наказал, что за любое ее огорчение ответят все. И через некоторое время попытался снять напряжение с наложницами, но не смог.
— Не смог? Ты меня опять пугаешь, ты здоров?
— Не смог не по причине нездоровья, а потому, что вид, запах других наложниц вызывали отторжение. Я сделал несколько попыток, меняя женщин, и все они закончились одинаково — я их не хотел! То есть, слияние хотел, но только с одной конкретной и недоступной, поскольку она была беременна. И тогда я собрал всех и продал их. Гарема у меня больше нет.
Наместник внимательно слушал.
— Чтобы отвлечься от постоянной тяги к беременной наложнице, мне пришлось бросить свое время и силы на дела, дома почти не бывал, а если бывал, то не пересекался с Аликой.