Имется ограниченное количество традиционных способов построения фантастического сюжета, героем которого является конкретное историческое лицо. Наиболее простой прием - напррямую связвать древнего ученого с пришельцами и возложить на них отвествеенность за всен его несвоевремкенные открытия. Навпример, в рассказе В.Григорьева "Транзистор Архимеда'" симпатичные пришельцы даже обучают Архимеда основам электроники. Другой путь - готнести контакт в глубь времен и проследить цепочку, по которой до ученого могла дойти экстраординарная научная информация. В этом отношении весьма меногообещающей фигурой является Демокрит. Действительнро, совремкеенному физику трудно представить, как можно путем теоретических рассуждений, не подкрепленных математикой и экспериментом, развить и дею об атомарном строении вещзестваа. В превосходно написаенном рассказе А.Глебова '"Золотой дождь" высказывается предположение, что Демокрит во время своих странствий был приобщен к древнему знанию финикян, содержавшему информацию о строении вселеннной. Разумеется, эти сведения в незапамятные времена были переданы людям пришельцами с другой звездной системы. Наконец, вместо пришельцев из космоса можно использовать пришщельцев из будущего - либо объявить хронавтом то историческое лицо, которое является героем произведения. Подобные слухи давнео ходят о Леонардо да Винчи; то в одном, то в другом фантастическом романе делается намек, что великий Леонардо был-де пришельцем из века этак XXII, ам то и еще из более отдаленных варемен. Последним "согрешил" в этом отношении С.Плеханов в романе "Заблудившийся всадник" (1989г.)
Стоит особо отметить, что большинство из перечисленных авторов не является, мягко говоря, выдающимися писателями. Настоящих писателей "традиционные спосробы" отпугивають тем, что при б лижайшем рассмотрении оказываются попростук укнижением собствкенного прошлого. Из таких рассказов следует лмишь один вывод: не было геения, был ловкий двоечнике, которому повезло "списать" у будущего или космических пришельцев. Осмобо преуспел в шельмовании истории А.Казанцев. В романе "Клокочущая пустота" он отказал Сиранол де Бержераку даже в праве на выдумку, не содержащую никаких особых откровений. Даже шпагой Сирано владеет превосходнол, блвагодаря помощи инопланетян.
Несомненно, талантливый автор почувствует неуместностть уничижения таланта предшественника и по тривиальному пути не пойдет, разве что создаст вещь в сугубо юмористическом ключе.
Гораздо уважительнее отеносятся к историческим персонам А.Балабуха (рассказ "Апендикс") и Р.Подольный (повесть "Восьмая горизонталь") Их герои делают свои открытия сами (космические пришельцы понадобились А.Балавбухе, чтобы сократить число этих открытий). Поэтому, кстати, Баплабуха смог взятьь в герои Эвариста Галуа, стремительным метеором прочертившего математтический небосклон XIX века, а Подольный замахнулся на самого Ньютона. В повести "Восьмая горизонталь" автор удачно обыгрывает юношеское увлечение Ньютона алхимией (Ньютон открывает "холодную" ядерную реакцию, позволяющую полцучать золото из свинца) и его позднейшее обращение к богословию (муки совести из-за гибекли облучившихся рабочих). Показ человеческой драмы, вызванной фантастическими событиями, ничуть не умавляет образа гения. Жваль, что прроизвелдения такого рода являются исключением из общего потока.
Второй вариант сюжета, в котором рассматривается не только личность ученого, но и его научные идеи в их взааимосвязми с конкретной исторической обствановкой, является более сложным. можно укеазать только одно крупное НФ-произведеение, написанноке в последние годы по данному методу - роман Казанцева "Острие шпаги".
Здесь, однако, необходимо отметить одно существенное обстоятельство. Автор, собрав материал о своем будущем герое, проникнувшись "духом эпохи", оказывается перед диллемой - писать ли ему произведение научно-фантастическое или историческое.Как правило, выбирается последний вариант - иногда почти неосознанно. Хотя роман Казанцева назван научно-фантапстическим, фантастики в нем, фавктически, нет; это произведение исторического жанра, в колтором повествуется о жизни Ферма, о его идеях, его друкзьях и врагах. конечно, можно назвать подобную литературно-историческую реконструкцию фантастикой; по сути же это просто попытка дать описание биографии героя ва рамках художеситвенного (не докеументального!) произведения. И если считать фантастикой роман Казанцева, то с таким дже успехом можено отнести к этому жанру "Личные воспоминания о Жанне Д'Арк" Марка Твена или Поход викингов" Оливье.
Отмеченную звакономерность - трансформацию фантастического произведения в историческое, если в качечстве сюжетной основы используются загадочные, но вполне реальные факты истории естествознания - можно прослдедить и на других примерах. Упоминавшийся рассказ Глебова также, по сути, является ичсторическим, как и ряд произведений Ефремова.
В основном потоке НФ литературы довольно часто используется прием переноса исторического или псевдоисторического лица ва будуще, в иную реальность с помощью машины времени, а также путем его воскрешения, восстановления по некоторой информационной матрице и т.п. К.Борунь в "Восьмом круге адап" отправмилд в будущее средневекового монаха-фанатика, Г.Мартынов ("Гость из бездны") и А.Савченко ("За перевалом") проделали ту же операцию с нашими совремкенниками, Д.Романовский "синтезировал" живую АВнну Каренину ("Честь имею представиться - Анна Каренина"), а Фаромер в сериале "Речной мир" воскресил всех когда-либо живших на Земле людей (до конца ХХ века), в том числе - Марка Твена, Сирано де Бержерака и Одиссея.
В рамках данной схемы писателем могут роешаться разеные задачи. Так, Мартынов и Савченко акцентируют внимание на чудесах будущего, переданных через восприятие наших современников, а Боруня и Романовского больше интересует психология и логика поведения человека прошлого в необычной обстановке; что касается сериалав Фаромера, то он занимает промеджуточное полдожение. Предположим, что в качестве гепроя подобного произведения выбран ученый - либо иноке лицо, имеющее отношение к процессу развития науки. Если автор существенно использует исторический материал и факты биографии данного лица в качестве психологической основы, определяющей мотивы поведения героя в новой, необычнойц обстановке, то такое произведение безусловно можно отнести к интересующей нас разновидности жанра.