- Мы можем обсудить это позже, - предложила она.
- А что изменится позже?
- Ты… успокоишься.
- Я и так спокоен. То что у меня была пробита голова, не сделало меня неадекватом - сказал Кир жестко. Он сидел выпрямившись так, словно его привязали к спинке стула, лицо его стало каменным, движения скованными, будто он не потягивал чаек на маленькой кухне, а присутствовал на чаепитии у английской королевы.
- Брось, я об этом и не думала. Я просто считаю, что такую историю нужно переварить…
- Так ты думаешь, я ревную?
- Я не знаю. Это… не похоже на твою ревность.
- Вот именно.
- Не понимаю.
- Я тоже не понимаю. Я просто злюсь. Причем не на тебя, а на себя. Та ночь… на Байкале – вот что не идет у меня из головы.
Искра тяжело вздохнула.
- Так вот оно что, - она привычным движением собрала чашки и блюдца и, отвернувшись к мойке, включила воду.
Он молча ждал, когда она закончит с мытьем посуды. Эта пауза могла бы им помочь, дать возможность обдумать все и не наломать дров. Но ее не хватило. Им обоим было что терять, но и по ту сторону у них обоих еще была какая-то... иная надежда.
- Я так и знала, что ты не забудешь про Байкал, - сказала она, выключив воду.
Кир замотал головой:
- Ты не понимаешь. Ты давно мне нравилась. Буквально с первой встречи, ты уже тогда рассмешила меня, заинтриговала. А потом я захотел тебя, все больше и больше. И не мне даже в страшном сне бы не приснилось, что я мог бы делить тебя с ним. Я смутно помню, как я мог на такое согласиться на Байкале, что меня могло побудить. Чертов абсент, чертов белобрысый манипулятор, чертова похоть. Я ведь должен был с ума сходить от ревности, после того как проснулся и протрезвел, после того как все вспомнил. Меня должна бесить одна только мысль о тебе и о нем. Как и сейчас – должна бесить. Но нет. Я пытался изобразить что-то типа ревности, но я даже себя убедить в ней не могу.
Искра вытирала руки бумажным полотенцем – тщательно, каждый палец. Глаза она закрыла, сосредоточившись на том, чтобы подобрать нужные слова. Не отпугнуть, не ранить... Она уже всё поняла, поздновато немного. Сказанное Киром могло значить только одно: нет ревности – нет любви. Не обязательно сгорать от ревности, но хотя бы малая доля ее должна была быть. А раз так…
- Это очень мне знакомо. Когда я задумывалась о тебе и о нем, то тоже пыталась найти в себе хотя бы крупинку ревности. Но нет, тишина. Я никак не могла понять, почему так происходит. Мне было обидно видеть фотографии, где ты был с другими женщинами и мужчинами, но что касается тебя и его…
- Что? – он затаил дыхание.
- Это… как будто правильно. Вы словно созданы друг для друга. Даже мне так кажется.
- Бред, Искра. Это ты и он созданы друг для друга.
Она пораженно смотрела на него, забыв все слова на свете.
- Поэтому я не могу ревновать тебя к нему, Искра. Потому что понимаю, что ты должна быть с ним.
- Кир…
- Это правда. И ты сама это знаешь. Ведь так?
- Нет, не так!
- Ты была права, что не торопилась. Ты тянула время, ты… подсознательно хотела другого.
- Не решай за меня, Кир!
- Да все давно решено. Это написано у тебя на лице. Или ты хочешь подождать год-другой, когда созреешь сказать мне это сама?
Это был тупик. Назад уже не перемотать, а впереди… впереди глухая, холодная стена.
- Ты ошибаешься, Кир.
- Просто тебе нужно время, чтобы это осознать. Ты сама это сказала.
- Он мне не нужен, он…
Кир резко поднялся и поморщился, должно быть от вспыхнувшей головной боли.
- Может быть, из порядочности ты так и не решишься с ним переспать. Но ты тоскуешь по нему, Искра. Телом и тут, – он уперся указательным пальцем ей в лоб. - Я это чувствую.
Он на ходу выпил остатки чая и пошел в прихожую. Она ошарашенно смотрела ему вслед. Может, это такой хитроумный способ красиво избавиться от нее? Ну в таком случае, она здорово ему подыграла, прямо-таки от души.
- Ты уходишь? – спросила она ему вдогонку.
Он остановился уже за порогом кухни, повернул голову в пол-оборота.
- Да.
- Кир, пожалуйста, одумайся…
- Меня к тебе, конечно, тянуло и тянет до сих пор, но это можно пережить. Я желаю тебе счастья, Искра.
Он одернул свитер и пошел в прихожую. Искра набрала в легкие воздуху и вцепилась в косяк двери. Она не пойдет за ним по пятам и не будет унижаться. Хочет идти – пусть идет. Провожать его она тоже не станет, это будет глупо: стоять над ним и ждать, пока он зашнуруется-застегнется, чтобы поскорее выпроводить его и запереть за ним дверь. Она вышла к нему, только когда щёлкнул, отпираясь, замок.
- Он всегда был бы между мной и тобой, - сказал Кир, занеся ногу над порогом. Затем он вышел.
Искра встала у выхода, глядя ему вслед. Она не спешила закрывать дверь, хотя сразу покрылась «гусиной кожей» от подъездного холода: Кир должен чувствовать, что она его провожает, что не спешит поворачивать замки между ними. Он все-таки не понимал, как он нужен ей.
Прежде чем свернуть на лестницу, он остановился на секунду, всего одну. Если бы он простоял там дольше, она бы не выдержала и бросилась его обнимать, целовать в его многострадальный, покрытый свежими рубцами затылок и шептать, чтобы он никуда не уходил, что он дурачок и несет чушь, что никто, кроме него, ей не нужен и нет тут никаких сомнений. Она призналась бы, что любит его. Всей душой. Когда он скрылся за лестничным пролетом, она заставила себя вернуться в дом, запереться на два замка и цепочку и скорее уйти в спальню. Ей было страшно холодно стоять в этой темной прихожей.
Глава 34
Понедельник выдался необыкновенно теплым для декабря. Солнце пробивалось сквозь жалюзи, в открытую форточку доносился стук миллионов падающих с крыши капель. Дышалось на редкость хорошо.
Августу словно было этого мало. Он распахнул одно из окон и встал перед ним, обдуваемый ветерком так, что полы его расстегнутого пиджака время от времени подлетали. Руки он заложил за спину, как обычно. Прежде Кир не обращал внимания на то, какой манерой он складывал руки – он не просто клал одну на другую, а обхватывал пальцами правой руки левую, словно сдерживал ее от какого-то движения.
- Анна-Мария Веласкез, юрист с 20-летним стажем, всеми уважаемая, балотировалась в местные органы самоуправления, специализируется на гендерном праве, - говорил Кир, перекладывая перед собой на столе распечатки с сайтов, - ее резюме никуда не выложили. Но информацию оттуда, ее контактные данные и фотографию использовали, чтобы заполнить анкету на вебкам портале.
- Вебкам - это такой… - Август покрутил пальцем в воздухе, подбирая слова, - где девочки за деньги по скайпу…
- …делают что угодно, - закончил за него Кир, - в итоге бедной женщине поступило несколько десятков звонков. Наверное, за один вечер она насмотрелась и наслушалась столько, сколько не видела за всю жизнь.
- Судя по сумме иска, так и было. Спасибо, конечно, за подробности, но я тебя не за этим позвал.
- Внимательно внимаю, - отозвался Кир, ослабив узел галстука. – Сегодня утром у них был совет директоров, и пришлось соответствовать. Несмотря ни на что.
- Я попробовал поговорить с Ольгой. Начал издалека, поспрашивал, как у нее дела, есть ли какие-то пожелания, недовольства. Бесполезно: она либо сделала вид, либо не поняла моих намеков.
Кир вздохнул. Вся эта кутерьма вокруг утечки жутко его раздражала и казалась мышиной возней. Ну, кто-то залез куда-то и скачал какие-то файлы. Смешно, все так волнуются, будто украли что-то реально ценное, некое произведение искусства или результат чьей-то долгой и кропотливой работы. Ну, допустим, что работа в базу действительно была вложена немалая, но смысл так трястись над этими документами? Они не несут в себе никакой государственной тайны, это не номера миллионных счетов, не рецепт лекарства от СПИДа. Это просто файлик про чью-то частную жизнь, и важным он кажется исключительно одному человеку – тому, кому эта самая жизнь принадлежит. Ничтожный, суетный мир.