Молодец, у нее здорово получается. Что ж, он тоже умеет такое проделывать.
- Я тут по просьбе Августа. Вот. Он хотел тебе передать...
Кир запустил руку в карман, нащупал крохотный холодный предмет, сгреб его в кулак и протянул ей. Она увидела, как меж его пальцев свисает тонкая цепочка, и протянула к ней руку. Он положил на ее раскрытую ладонь маленький, скорее всего, детский крестик на спутанной серебряной цепи. Искра часто заморгала, словно в глаза ей что-то попало.
- Ты забыла его... на подушке, в той гостинице. А он, видимо, нашел его и все не мог подобрать подходящий момент, чтобы отдать, и чтобы это не выглядело...
- Я поняла, - быстро перебила она и спрятала цепочку в карман.
Вид у нее стал потерянный.
- Ну, – Кир отступил на шаг и обвел взглядом кабинет, - это, собственно, все. От себя только добавлю, что… нам будет тебя не хватать. И что если ты передумаешь, мы это обсудим.
Он помедлил еще секунду. Искра приподняла подбородок, вздохнула, словно собираясь что-то ответить, но затем просто кивнула и, повернувшись к комоду, вцепилась в ручку многострадального ящика.
- М-да... – сказал себе под нос Кир и вышел.
В коридоре все еще торчала та парочка девушек. Они смотрели на него с надеждой, словно знали, что он приходил остановить Искру. Кир сделал вид, что не заметил их взглядов, и прошел мимо, глядя прямо перед собой. Ему было стыдно признать даже самому себе, что он так и не сказал ей того, что хотел.
***
Ровно в полшестого Искра набросила себе на плечи пальто и вышла из кабинета. Она больше не намеревалась перерабатывать тут, с нее хватит. Все, что она сделала, все, что начала, все, что вложила - все было растоптано и забыто. Она не ожидала этого даже от Августа. Не говоря уже о Кире. Они ее подозревали. Оба. Август - с самого начала, поэтому и обыскивал ее кабинет. А теперь и Кир тоже. Правду говорят, все мужики козлы. Так на что она рассчитывала, влюбившись сразу в двоих? Дурочка... Ладно, это всё пройдет, когда-нибудь.
В фойе она слегка помедлила, оглянулась на двери незнакомых ей офисов – за полгода работы тут она так и не нашла времени познакомиться со многими сотрудниками, в некоторые отделы даже не заходила, понятия не имела, что за фирмы снимают верхние этажи. Она не завела здесь друзей и ничего хорошего после себя не оставила. Только кучку обиженных и брошенных ребят на своем этаже. И кое-кого, о ком даже вспоминать не хотелось. Искра повела плечами, спрятала руки в карманы и направилась к выходу.
- Уходишь, деточка? – услышала она голос вахтерши из-за стойки рецепшн.
- Ага, - мельком взглянув на старушку, отозвалась Искра и прошла мимо, набрасывая на волосы свой синий платок, - до свидания.
- Очень жаль, - сказала она ей вслед, - мне будет тебя не хватать.
Искра остановилась.
- А вы откуда знаете, что я ухожу? – спросила она. – Уже насплетничали?
- Да кто мне сплетничать-то будет – проворчала старушка, - все бегают мимо, спешат куда-то... только «здрасьте» и «до свидания» от них и слышу. Хоть бы кто-нибудь спросил меня: «как ваше, Галина Максимовна, здоровье?» или «как поживаете?».
- А... – Искра, чувствуя, что снова попала в ловушку хитрой старухи и сейчас будет терять время понапрасну, переступила с ноги на ногу и спросила, старясь скрыть раздражение. - И как же ваши дела, Галина Максимовна?
- Плохи мои дела, милая моя. Вот ты уйдешь – кого я попрошу мне стульчик-то подправить? – старушка вдруг улыбнулась, показав полный набор зубных потезов из самых разных материалов.
- О, да вы это помните? – Искра тоже невольно улыбнулась. Воспоминание про то, как она пришла сюда полгода назад, как волновалась, в каком глупом положении была, когда корячилась тут под стулом «вахтерши»... Как все это было давно, все-таки! Словно и не с ней вовсе. Именно тогда она впервые встретилась с Киром. И ведь даже не спросила его потом ни разу – помнил ли он тот эпизод? Помнил, конечно... А потом она увидела Августа. И то впечатление, что он произвел на нее тогда – оно почти и не изменилось. Тот трепет с тех пор ее не покидал.
- Помню, конечно, - старушка перестала улыбаться и помрачнела, став еще более морщинистой, - так значит, точно уходишь?
- Да, мне надо уйти, - честно сказала Искра, - я тут многого добилась... Но пора бы и двигаться дальше, развиваться, так сказать.
- И как же ты будешь развиваться, если тут не всё доделала? – спросила вахтерша.
Искра не смогла придумать ответа. Она замерла, глядя сквозь свою собеседницу куда-то очень далеко... внутрь себя. Она словно говорила не с пожилой женщиной на вахте бизнес-центра, она словно слышала свою совесть, голосившую на все лады:
«Как ты можешь уйти, если не все доделала? Как ты можешь оставить здесь столько надежд – и не только своих, между прочим?»
«О какой свободе ты говоришь, если за порогом тебя ждет – отчаяние, страх и все круги ада по новой?»
Она стояла у выхода, растерянно теребя шнуровку на перчатках и совсем позабыв, что от нее ждут ответа. Позади у нее оставалось много хорошего. А впереди, за дверью... Искра вдруг вспомнила про Макса – ведь он наблюдает за ней, он очень быстро поймет, что теперь она одна и снова уязвима. И он отомстит ей за все пережитое. Легко быть смелой от злости, сейчас... Но что станет, когда она осядет в четырех стенах, снова наедине со своими воспоминаниями и слабостями? Она будет перекатывать послевкусие поцелуев на языке, будет искать знакомые запахи в воздухе, будет рисовать пальцем на окне инициалы с двумя плюсами между ними. И где же она тогда найдет силы, чтобы противостоять злому миру вокруг? Как она сможет защитить себя и своего ребенка? Как будет жить дальше?
- Чего замолчала? – услышала она голос вахтерши и вспомнила, где находится.
- А, да так... задумалась.
Старушка усмехнулась.
- Вот потому-то я и поняла, что ты увольняешься, деточка.
- В смысле?
- Да уж больно вид у тебя задумчивый. И оглядывалась вокруг, пока шла. Я ведь пятьдесят лет сижу на входе в разные учреждения. И уж кто-кто, а люди, которые мимо на работу проходят, не меняются: все бегут, бегут, спешат куда-то... А не торопятся, смотрят по сторонам – только дважды: когда впервые приходят и когда прощаются. Ну вот и мы с тобой, выходит, попрощались.
Старушка махнула на нее рукой и отвернулась, будто потеряв к ней интерес. Искра растерянно затопталась на месте. Не могла она просто так теперь уйти.
- Ну чего встала-то? – раздраженно спросила вахтерша, - иди уже, развивайся на здоровье.
- Вы сказали, что я тут что-то не доделала, - сказала она медленно - что вы имели в виду?
- А то! Бросаешь людей, беспомощных, и уходишь, вся такая умелая, - старушка обиженно сложила руки на груди.
- Да о чем вы?
- О чем, о чем! Стул научи меня поднимать самой, недогадливая! Будто мне в радость было тогда тебя позорить на глазах у паренька того!
- А, вот оно что, - пробормотала Искра, - глубоко же вы копаете...
- Это ты далеко летаешь! А ведь всё тут у тебя, под носом.
Искра кивнула, одновременно и на слова старушки и чему-то внутри себя, словно приняв, наконец, верное решение.
- Ладно, - не обращая внимания на удивленные взгляды проходящих мимо сотрудников, она решительно сняла пальто, небрежно бросила его вместе с сумкой на стойку и обошла ее, - вставайте, Галина Максимовна, давайте посмотрим, что тут к чему. Только стул давайте на стойку поднимем на этот раз.
Август поджидал Ольгу уже второй день, но она что-то не торопилась объявляться. Он уже начал тревожиться, вдруг до нее не дошли слухи об уходе Искры.
В тот день, когда Искра оставила на его столе заявление, сразу после ее ухода, Кир так в сердцах саданул кулаком по столу, что на нем треснуло стекло и перевернулась карандашница. Август не стал наводить порядок. Он решил, что это даже хорошо: бардак на обычно безукоризненном столе привлечет внимание Розы. Так она наверняка увидит и прочтет заявление Искры, и уже завтра об этом будут знать все в офисе.