Для Сантии же за ширмой возле будуарного столика висело белое брачное платье. Оно не было пышным или помпезным, а скорей лёгким и нежным, из натуральной шёлковой ткани. Модель платья для этого мира была не обычна, по типу платья-сари. Оно облегало женский силуэт утончая талию и приподымая грудь. К низу шла расширяющаяся юбка с золотой вышивкой по подолу. Руки прикрывала ажурная накидка. На ножки Сантия одела туфли на высоком тонким каблучке. Волосы девушка убрала в сетку из нитей белого золота, сверху крепилась фамильная диадема к ней шли серьги, браслет и перстень. Весь гарнитур был создан по эскизу Сантиной бабушки. Из белого золота с синим и голубыми алмазами.
Закончив сборы Сантия вышла к мужу. Велес от увиденного зрелища замер с открытым ртом.
- Ты богата? - спросил мужчина с удивлением и растерянностью.
Сантия скромно пожала плечиками, мол кто его знает.
- Я графиня Сантия Елисеева Маранье Леондирская. - выпрямившись громко сказала девушка.
- Ты внучка верховной ведьмы Елисеевой? - с недоверчивостью в голосе уточнил Велес.
- Да. - кивнула Сантия.
- Но...- ведьмак замешкался. В этот момент Велес выглядел совершенно растерянным. - Мне нечего тебе дать. - тихо сказал мужчина. - У меня кроме коня да меча ничего нет. - весёлое настроение ведьмака улетучилось как не бывало.
- Как нечего? - искренне удивилась ведьма, медленно подходя к супругу. - Ты отдашь мне своё любящее сердце, - девушка положила руку на грудь ведьмака, обходя мужа по кругу скользила рукой по плечам, - закроешь меня своим крепким телом, - Сантия посмотрела в глаза ведьмака, - согреешь мою душу. Твоя верность мне, вот твоё приданное. Клянёшься?
- Клянусь! - чётко ответил Велес.
Брачный рисунок на правой руке мужчины закончил формироваться, проявляясь и больше не пропадая.
- А ты? Ты отдашь мне своё любящее сердце? Не предашь верного тебе мужа Велеса? - спросил ведьмак смотря в чёрные как омут глаза.
Сантия искренне улыбнулась.
- Клянусь, что ты в моём сердце и что не предам. - не разрывая зрительного контакта сказала ведьма.
Брачный рисунок на правой руке девушки также закончил свои изменения, проявился тёмным узором и больше не пропадал.
- Кажется мы и без алтаря закончили брачный ритуал. - рассматривая знаки на руке сказала Сантия.
- Похоже на то. - согласился ведьмак рассматривая свою руку.
Молодожёны посмотрели друг на друга. Велес притянул к себе жену и нежно поцеловал.
- Спасибо. - тихо сказал мужчина прижимая к себе Сантию.
- За что? - также тихо спросила девушка.
- За то, что приняла и позволила нам обоим полюбить друг друга.
- Тебе спасибо, что не отказался. - прошептала ведьма.
Ведьмак взяв лицо Сантии в ладони нежно осыпал его поцелуями. После супруги взявшись за руки пошли на торжество, которое с минуты на минуту должно было начаться.
.....
Дракон искренне негодовал!
Как его! Дархана гнезда Небесного Огня из дома Красной зори, Зераха сына Шахара стремительного, посмели выгнать как беспородного щенка! Да ещё обманом вынудили отказаться от предназначенной ему девы!
От злости и негодования Захар обрушил ближайшую от «Чёрного замка» скалу. В самом замке от данного показательного выступления не дрогнула и пылинка. Более того об обрушении никто и не узнал, кроме конечно фейри. Который не показывая посторонним себя на глазах дракона и его свиты восстановил обрушенную им скалу.
Дракон весь покраснел от ярости и гнева. Собрав всю мощь внутреннего резерва вновь вдарил по скале. Утёс рассыпался на мелкие камушки тут же замерев в воздухе как при стоп кадре, можно было увидеть даже мелкие песчинки. Повисев так несколько минут камни вновь начали складываться в прежнюю скалу.
Захар и его свита взирали на происходящее открыв рты. В какой-то момент из общей кучи вылетел один небольшой камушек, ударив дракона прямо в лоб. Захар покачнулся, а через несколько секунд упал в бессознательном состоянии. Свита дракона подцепив покровителя подмышки уволокли его подальше. Повскакивали на своих коней и умчались, оставляя за собой клубы пыли.
Очнулся Захар, когда уже был на родных землях. Свита установила походный шатёр, где и уложила болезного. Резерв дракона был пуст и только на родной земле он начал потихоньку восстанавливаться.