Но я хотел, чтобы она знала, что она — мой единственный приоритет.
Ну и пусть это будет сложно. Запутанно. Я никуда не уйду, и она тоже. Мы справимся с любыми трудностями. И даже если на это уйдут годы, я уже знал — другой женщины для меня не будет.
Все мои прошлые неудачные отношения уже доказали: Эйвери Клэр незаменима.
Я глубоко вдохнул и попытался нащупать в себе хоть каплю мужества. — Эй, Эйвери?
Ответа не последовало.
Я чуть повернулся и увидел её закрытые глаза и приоткрытые губы. Дыхание было ровным и глубоким. Она спала.
Мне стоило бы уложить её поудобнее. Но вместо этого я снова откинулся на диван и просто наслаждался моментом — тем, как она спит у меня в объятиях.
Прошло всего пять минут, когда в дверь начали яростно стучать. Я резко сел, едва успев поймать Эйвери, чтобы она не скатилась на пол. — Кто, чёрт возьми? — пробормотал я, глянув в окно. Солнце уже взошло, но это ещё ничего не значит.
— Ого, уже восемь, — сказала Эйвери, потягиваясь рядом.
Я не смотрел на то, как её грудь напряглась под тонкой тканью майки.
Я не обращал внимания на её зевок, когда её язычок лениво выгнулся, как у котёнка.
Я не представил, как прижимаю её разогретое сном тело к себе и окончательно бужу её оргазмом, от которого её хриплый голос сорвётся на крик моего имени.
Совсем нет.
Чёрт.
Стук продолжался, и я встал, направляясь к двери, где Зевс уже радостно вилял хвостом. Я открыл дверь — и он пулей вылетел наружу, пронёсшись мимо стоявшего на пороге Бишопа с напряжённым лицом. А такое выражение у него никогда не сулило ничего хорошего.
— Отличный у тебя сторожевой пёс, — прокомментировал он, входя.
— Зевс знал, что это ты, — ответил я. — И вообще, мне двадцать пять. Отвали от меня. Ты старше всего на три года.
— Ага, — сказал он, бросив взгляд на фото отца, прежде чем пройти в гостиную. Если он даже не зацепился за мою колкость, значит, дело и правда серьёзное.
— Привет, Эйвери, — сказал он, заглянув на кухню, где она ставила вариться кофе.
— Бишоп, — улыбнулась она. — Кофе?
— Было бы здорово, — сказал он, а потом повернулся ко мне. — Ты проснулся?
— Я же дверь открыл, — пожал я плечами. — Мы собирались встретиться только через два часа. Так почему ты здесь?
Его челюсть напряглась. — Мне позвонили с утра.
— Кто? — спросил я. Если только это не отец из могилы, вряд ли причина могла быть стоящей, чтобы выдернуть меня из объятий Эйвери.
— Себастьян Варгас.
— Баш? Мать твою. — Я покачал головой, абсолютно уверенный, что ослышался. — Что-то случилось дома? — Чёрт, почему вообще Баш звонил? Он же в Хотшотах в Калифорнии. Уехал из Легаси в то же время, что и я.
Бишоп сглотнул и сжал руки в кулаки. — Они возрождают команду.
У меня челюсть упала на пол.
— Прости, повтори ещё раз.
Он кивнул. — Я сам заставил его повторить это раз шесть. Честно, не поверил, пока Эмерсон Кендрик не взяла трубку.
— Эмми тоже в этом замешана? — И Баш, и Эмми потеряли отцов вместе с нами — мы хоронили их рядом, на горе Легаси.
— Я никогда не думал, что это возможно, но они уговорили городской совет. С одним условием.
— С каким? — В груди вспыхнуло всё сразу — недоверие, надежда, гордость и лёгкая тревога. Возрождать команду, которую практически полностью уничтожил тот пожар… Это правильно? Это будет честью для погибших? Или обречено повторить ту же судьбу? Тогда мы похоронили восемнадцать из девятнадцати.
Это было всё, за что мы боролись в первые годы после трагедии. Но время шло, нам отказывали раз за разом… и это стало казаться невозможным.
— В команду должны входить в основном потомки. Кровные родственники оригинального состава.
Я стоял и смотрел на брата, пока новость, невозможная и нереальная, оседала в голове. Он медленно кивнул, будто понимал, сколько времени мне нужно, чтобы переварить это.
Мой взгляд невольно скользнул к Эйвери, которая вытаскивала из кофемашины дымящуюся кружку. — Говори, — почти прорычал я, зная, что его следующие слова разнесут мои планы к чертям.
— Без нас это не сработает. Если мы хотим, чтобы команда Легаси Хотшот возродилась…
К. Чёрту. Мою. Жизнь.
— Нам придётся вернуться домой.
Глава вторая
Эйвери
Ему придётся что?
Одна только мысль о том, что Ривер куда-то уедет, вызывала у меня тошноту. Может, я ослышалась. Может, Бишоп имел в виду совсем другое. Может, этот ошеломлённый взгляд на лице Ривера означал что-то иное.