Глядя на мелькающие за окном огни города, в голове крутились мысли, словно листья в осеннем вихре.
«Почему я вообще согласился поехать с Анной? Потому что это привычно. Потому что так проще».
Но где‑то в глубине души я понимал: дело не только в привычке. Дело в страхе. Страхе перед неизвестностью, перед тем, что может начаться, если я позволю себе заинтересоваться Даной.
«А что, если я ошибаюсь? Что, если она вовсе не такая особенная, как мне кажется?»
Но тут же всплывали воспоминания: её сосредоточенный взгляд, когда она писала в тетради; лёгкое движение руки, убирающей волосы с лица; тот момент, когда наши пальцы соприкоснулись… Нет, это не было случайностью. Что‑то было в ней — что‑то настоящее, неподдельное.
«Но что я знаю о ней? Ничего. Абсолютно ничего. Только имя и то, как она выглядит».
И всё же…
«Что, если это шанс? Шанс начать всё по‑новому, без масок, без правил, без ожиданий других людей?»
Я вздохнул, проводя рукой по лицу.
«Это будет непросто. Очень непросто. Особенно если учесть, что Анна не из тех, кто легко отпускает».
В этот момент Анна коснулась моей руки, её пальцы мягко легли поверх моих, словно пытаясь притянуть меня обратно в её мир — мир чётких правил, громких вечеринок и заранее расписанных планов.
— Знаешь, — заговорила она, слегка наклонив голову, чтобы поймать мой взгляд, — я тут подумала… Может, на выходных съездим к моим родителям? Они очень хотят тебя видеть.
Её голос звучал тепло, почти ласково, но в нём всё равно проскальзывали те самые нотки — властные, требовательные, которые я так хорошо знал. Это было не предложение. Это было ожидание согласия.
Я медленно высвободил руку, делая вид, что просто меняю положение.
— Сейчас не самое подходящее время, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У меня много дел по учёбе.
Анна на секунду замерла, и я увидел, как в её глазах промелькнуло что‑то похожее на раздражение. Но уже через мгновение она снова улыбалась — широко, ослепительно, как будто ничего не произошло.
— Конечно, учёба — это важно. Но ты же не собираешься зарыться в книги на все выходные? — она рассмеялась, и этот звук, обычно такой знакомый, вдруг показался мне фальшивым, как плохо сыгранная нота.
Я промолчал. Что сказать? «Прости, я думаю о другой девушке»? «Мне нужно время, чтобы разобраться в себе»? Всё это звучало бы как оправдания — а я устал оправдываться. Особенно не стану это делать перед ней.
— Денис? — голос Анны прорвался сквозь мои мысли. — Ты опять где‑то не здесь.
— Прости, — я заставил себя улыбнуться. — Просто устал. Много нового, сложно сразу привыкнуть.
Она кивнула, будто принимая объяснение, но я видел — не верит. Или не хочет верить.
— Ты всегда так. Держишь всё в себе, — сказала она мягче, чем раньше. — Но я здесь, чтобы помочь. Мы же команда, помнишь?
«Команда», — мысленно повторил я. Звучало правильно, благородно. Но почему тогда внутри всё сопротивлялось? Почему мысль о том, чтобы провести с ней выходные, вызывала не радость, а тяжесть?
Потому что это не команда. Это договор.
Договор, который я никогда не подписывал.
Я остановил машину у её дома. Анна потянулась ко мне, ожидая поцелуя, но я лишь слегка коснулся её щеки, чувствуя, как она напрягается от этого жеста.
— Увидимся, — сказал я, разблокировав дверь.
— Да, конечно, — её голос звучал натянуто, но она тут же добавила с привычной улыбкой: — Не забудь про мои слова насчёт выходных!
Я кивнул, не обещая ничего.
Приехав домой, открыл балкон, холодный воздух ударил в лицо, будто пытаясь отрезвить, вернуть к реальности.
Достав телефон набрал короткий запрос: «Дана». Ничего. Ни в друзьях у общих знакомых, ни в группах университета.
«Глупо», — подумал я, убирая телефон. — «Я даже не знаю её фамилии. Но почему‑то уверен — найду».
И в этот момент я понял: что‑то изменилось. Не сегодня, не вчера, а именно сейчас.
Я больше не хотел играть по чужим правилам. Но нужно было понимать это очередное увлечение или начало чего-то большего. И нужно ли мне это?!
Глава 10 Дана
Утро следующего дня
В университете начало дня происходило как обычно - беготня по коридорам, кофе из автомата (который, кажется, уже лет десять не чистили) и гулкое эха студенческих голосов. Но для меня всё выглядело иначе. Я чувствовала его присутствие, даже когда он был в другом конце аудитории. Словно невидимая нить тянулась от него ко мне — тонкая, почти неощутимая, но оттого не менее реальная.