Но тут же одёрнула себя: «Сосредоточься, Дана! Диплом, красный диплом — вот что важно. А не то, как он поправляет ворот рубашки, будто герой романтической комедии».
— Тогда давай составим план на неделю, — предложила я, доставая чистый лист. — Начнём с обзора литературы, потом перейдём к разработке протокола. Нужно чётко прописать этапы, критерии отбора испытуемых и методы анализа данных. И, возможно, добавить пункт «не отвлекаться на обаятельных напарников».
Денис рассмеялся:
— Звучит как вызов. Но я готов.
— Отлично, — я сделала вид, что серьёзно записываю. — Пункт первый: не смеяться над шутками напарника, даже если они смешные.
— Пункт второй: не поддаваться на его обаяние, даже если оно зашкаливает, — с напускной серьёзностью продолжила я, стараясь не рассмеяться.
Денис притворно‑обиженно вскинул руки:
— Эй, это уже дискриминация по признаку природной харизмы! Я что, виноват, что родился таким?
— Именно поэтому мы и вводим этот пункт, — парировала я, пряча улыбку за блокнотом. — Чтобы держать научный процесс под контролем.
Он наклонился ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота:
— А если я пообещаю использовать свою «харизму» исключительно в научных целях? Например, чтобы уговаривать испытуемых проходить тесты?
Я фыркнула:
— Тогда нам придётся завести отдельный протокол — «Методы нейтрализации чрезмерного обаяния экспериментатора». Представляю заголовок статьи: «Влияние очаровательной улыбки на достоверность когнитивных тестов».
Денис рассмеялся, и на секунду всё вокруг будто замерло — его смех, солнечный блик на экране ноутбука, запах бумаги и чернил… Я поспешно уткнулась в блокнот, делая вид, что сверяю даты.
— Ладно, вернёмся к плану, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал деловито. — После обзора литературы нам нужно: а) составить список методик, б) разработать стимульный материал, в) найти добровольцев. И г) — я подняла взгляд, — не забыть про этический протокол. А то вдруг ты решишь испытать на испытуемых что‑то экстремальное?
— Например? — он изогнул бровь.
— Ну, не знаю… Заставить их решать интегралы под звуки сирены? Или читать лекции по квантовой физике в наушниках с рок‑музыкой?
— Звучит как план для моего личного адского эксперимента, — он подмигнул. — Но обещаю: всё будет по науке. Хотя… — он сделал паузу, — если кто‑то из испытуемых вдруг начнёт флиртовать с экспериментатором, это ведь тоже можно зафиксировать как побочный эффект?
Я закатила глаза:
— Только если это не ты сам.
— Я? — он изобразил праведное возмущение. — Я же научный сотрудник! У меня есть кодекс чести.
— Который, судя по всему, ты только что сочинил.
Мы оба рассмеялись, и на этот раз я не стала прятать улыбку. В конце концов, если научный процесс иногда напоминает цирк с элементами романтики — это ещё не повод отказываться от исследования. Особенно когда напарник умеет так ловко балансировать между серьёзностью и шуткой.
— Итак, — я хлопнула ладонью по блокноту, — вернёмся к делу. Завтра в библиотеке в четыре? И да, Денис… — я выдержала паузу, — никаких отвлекающих манёвров. Только наука.
— Только наука, — повторил он с преувеличенной серьёзностью, но в глазах всё ещё плясали смешинки. — Хотя, признаюсь, это будет непросто.
Я лишь покачала головой, чувствуя, как внутри разливается странное тепло — то ли от его улыбки, то ли от предвкушения работы, которая вдруг перестала казаться рутинной.
«Сосредоточься, Дана, — мысленно повторила я. — Диплом, красный диплом… И, возможно, самый необычный научный проект в твоей жизни».
Глава 12 Денис
Разговор о разном
Когда преподаватель произнёс: «Васильев и Борисова, вы в одной команде…», — внутри всё на секунду замерло. Я чуть приподнял бровь, скользнув взглядом по Дане. «Черт, Серьёзно? Именно она?»
Не то чтобы я был против — напротив, Дана производила впечатление собранной, умной девушки. Но наше общение до этого момента ограничивалось лишь мимолетными взглядами и парой дежурных фраз. А теперь предстояло провести бок о бок месяцы работы над дипломом.
«Ладно, это может быть интересно… или катастрофично. Смотря как пойдёт», — пронеслось в голове. Я мысленно усмехнулся, представив, как мы с Даной спорим над методиками, а потом оба в ярости швыряем конспекты в угол. Тут же одёрнул себя: «Спокойно. Она явно знает, чего хочет. Значит, будет продуктивно».
Стараясь не выдать эмоций, я плавно поднялся со своего места и пересел к Дане. Положив перед ней лист с темой, постарался, чтобы голос звучал ровно: