— Значит, коллега, как распределяем обязанности?
В этот момент я поймал её взгляд — настороженный, но с проблеском вызова — и почувствовал, как внутри что‑то ёкнуло. «О, она уже готова бороться за лидерство. Отлично. Будет весело».
Пока Дана излагала свои идеи, я незаметно наблюдал за ней. Её манера говорить — чётко, без лишних слов, с лёгким напором — вызывала уважение. Я отметил, как она нервно поправила локон, выбившийся из причёски, и как на секунду прикусила губу, обдумывая фразу. «Она волнуется. Но скрывает это чертовски хорошо».
Когда Дана предложила поменяться ролями в распределении задач, я на мгновение задумался. Первая мысль была: «Она смелая». Вместо того чтобы уступить или начать спорить, я улыбнулся — искренне, без тени игры.
— Справедливо, — кивнул я, чувствуя, как в груди разгорается азарт. — Но тогда условие…
В этот момент я понял: проект перестанет быть просто формальностью. Это будет игра — интеллектуальная, захватывающая, где каждый ход требует продуманности. И Дана, похоже, готова играть на равных.
Когда мы договорились о встрече в библиотеке, я поймал себя на том, что улыбаюсь шире, чем планировал. «Ладно, Васильев, признайся: тебе нравится этот вызов». Бросил на Дану косой взгляд — она как раз что‑то записывала, нахмурившись — и мысленно добавил: «И, возможно, не только вызов».
После пар раздался звонок — отец. Голос в трубке звучал как всегда: ровно, с лёгкой ноткой властности, которую он, кажется, даже не старался скрывать. Ни «привет», ни «как дела» — только деловая констатация:
— Денис, заезжай ко мне в офис. Есть разговор.
Я невольно сжал телефон в руке. «Есть разговор» в его исполнении никогда не означало ничего простого. За этой фразой всегда скрывалось либо очередное испытание, либо проверка, либо — что хуже всего — ненавязчивое указание на «правильное» решение, которое он уже давно для себя определил.
— Хорошо, буду через час, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
— Не через час, а сейчас, — отрезал он без тени сомнения. — Жду.
Короткие гудки. Разговор окончен.
Город вокруг жил своей обычной жизнью: люди спешили по делам, витрины магазинов переливались осенними распродажами, где‑то вдалеке играла музыка. А у меня в голове крутились сценарии предстоящего разговора, каждый хуже предыдущего.
Офис отца располагался в стеклянном здании на пересечении центральных улиц — высотка, где каждый квадратный метр кричал о статусе и влиянии. Я поднялся на лифте, кивнул секретарше (она улыбнулась так, будто знала обо мне что‑то, чего не знал я сам), и через минуту уже стоял перед дверью кабинета.
— Заходи, — раздался его голос ещё до того, как я постучал.
Он сидел за массивным столом из тёмного дерева, листая документы. Поднял глаза, жестом указал на кресло, напротив. Ни приветствия, ни намёка на неформальность — только деловая атмосфера, в которой я вырос и к которой так и не привык.
— Ну? — начал он без предисловий. — Рассказывай.
Я приподнял бровь:
— О чём?
— Обо всём. Об учёбе, о планах, о том, куда ты вообще движешься.
Я сдержал вздох. Это был классический приём: заставить тебя самого выдать то, что он хочет услышать. Чтобы потом, если что, можно было сказать: «Ты сам это сказал».
— Всё в порядке, — сказал я, выбирая нейтральность. — Дипломная работа началась, тема интересная, команда… рабочая.
— Команда? — он зацепился за слово, как хищник за движение.
Я внутренне напрягся.
— Да, мы в паре с одной одногруппницей, — признал я. — Но это чисто научный проект.
Он откинулся в кресле, скрестив руки. На его лице мелькнула тень усмешки — не злой, но и не доброжелательной. Скорее, как у человека, который уже просчитал все ходы наперёд.
— «Чисто научный», — повторил он с лёгкой иронией. — Знаешь, Денис, наука — это хорошо. Но важно понимать, где она заканчивается, а начинается жизнь.
Я сжал зубы. Вот оно. Сейчас пойдёт речь о «реальных возможностях».
— Я понимаю, что ты хочешь сказать, — перебил я, не дожидаясь развёрнутой речи. — Но мне важно закончить то, что начал. Диплом, исследования…
— Исследования, — он кивнул, будто соглашаясь, но в глазах мелькнуло что‑то холодное. — А потом что? Будешь получать копейки, пока твои ровесники строят карьеру?
Я почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Хотелось ответить резко, напомнить, что это мой выбор, моя жизнь. Но я знал: спор лишь усугубит ситуацию.
— Это будущее? — он поднял руку, останавливая меня. — Послушай. Я не против твоих увлечений. Но ты должен видеть шире. У нас есть ресурсы, связи, возможности. Почему бы не использовать их?