— О, звучит как пытка, — Саша хмыкнул. — Могу записаться добровольцем. Только предупредите, если будет больно. Или если придётся решать интегралы. Интегралы — это уже перебор.
— Больно не будет, — улыбнулась я. — Но скучно — точно.
— Скучно? — Оля приподняла бровь. — Да ты оптимистка. По‑моему, это будет как смотреть на высыхающую краску, только ещё и думать надо.
— А Васильев? — продолжила она, не дав мне ответить. — Он как, помогает или только красиво улыбается?
Я задумалась. Вчера он действительно удивил меня: не отмахнулся от моих идей, не попытался взять всё под контроль, а… слушал. И даже согласился на мои условия.
— Он нормальный, — сказала я осторожно. — Не зануда. И, кажется, реально хочет разобраться в теме.
— «Не зануда», — повторила Оля с ухмылкой. — Ого, это уже серьёзный комплимент из твоих уст. Обычно ты всех записываешь в «потенциальные раздражители».
— Я просто говорю, что он не такой, как я ожидала, — попыталась объяснить я.
— То есть лучше? — поддел Саша, отправляя в рот последний кусок чизбургера.
— То есть… другой, — я не нашла лучшего определения. — Он… не шаблонный.
— Не шаблонный, — Оля сделала вид, что записывает в воображаемый блокнот. — Отлично, добавляем в досье. Итак, Васильев: не зануда, не шаблонный, смотрит на Дану как на редкую книгу. Что дальше?
— Ничего дальше, — я подняла руки в защитном жесте. — Это работа. Научная работа.
— Конечно, научная, — она снова подняла брови. — Но наука тоже бывает с изюминкой.
Остаток перерыва прошёл в болтовне о предстоящих зачётах, планах на выходном и вечном вопросе: «Где найти время на всё это?» Когда стрелки на часах приблизились к четырём, я почувствовала, как внутри нарастает лёгкое волнение.
— Всё, мне пора, — я вскочила, собирая вещи. — В библиотеку.
— В библиотеку, — многозначительно повторила Оля, растягивая слова. — Ну‑ну.
— Не начинай, — я бросила на неё строгий взгляд. — Это работа.
— Конечно, работа, — она подняла руки в знак капитуляции. — Только не забудь потом рассказать, как оно… «работалось».
Я вышла из буфета, сжимая в руках папку с материалами. Дождь за окном усилился, капли стучали по карнизам, а в воздухе пахло осенью — мокрой листвой и прохладой. До библиотеки было десять минут пешком, но я шла медленно, пытаясь унять странное чувство, будто сегодня что‑то изменится.
По пути заглянула в автомат с напитками — взяла кофе. «Для храбрости», — подумала, делая первый глоток. Кофе оказался неожиданно крепким, и я чуть не закашлялась. «Ну вот, теперь ещё и кофе против меня», — мысленно усмехнулась.
В читальном зале было тихо. Мягкий свет ламп, запах старых книг и едва уловимый аромат кофе из автомата создавали атмосферу, в которой легко было забыть о времени. Я огляделась: Денис уже сидел за столом у окна, разложив перед собой ноутбук и стопку статей. Рядом стояла чашка — судя по запаху, тоже кофе.
Солнечный свет падал на его руки, и я впервые заметила тонкие шрамы на костяшках пальцев — неожиданные для такого ухоженного человека. Они выглядели старыми, едва заметными, но всё же бросались в глаза. «Откуда они? — мелькнуло в голове. — Бокс? Драка? Или он в детстве пытался открыть консервную банку голыми руками?»
Он что‑то быстро печатал на ноутбуке, и выражение его лица было сосредоточенным, совсем не таким, каким он обычно показывал себя в аудитории. Сейчас не было ни лёгкой усмешки, ни нарочитой небрежности — только глубокая погружённость в работу. В этот момент он выглядел… настоящим.
Я сделала шаг вперёд, и пол под ногой скрипнул. Денис мгновенно поднял голову, и его лицо преобразилось — маска непринуждённости вернулась на место так быстро, что я могла бы подумать, что мне показалось.
— Опоздала на четыре минуты, — он показал на часы на экране, но в глазах светилась скорее игра, чем упрёк. — Я уже начал думать, что ты передумала.
Его тон был лёгким, почти шутливым, но я почувствовала, как внутри всё сжалось. «Почему я волнуюсь? Это просто работа», — напомнила себе, опуская сумку на соседний стул. Щёки предательски потеплели.
— Я собирала материалы, — я достала папку с распечатками, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И проверяла список литературы. Ты же сказал — зал периодики. Почему именно здесь?
Денис откинулся на спинку стула, и его глаза скользнули по полкам с журналами. Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к тишине, которая окутывала нас, как мягкое одеяло.