— Продолжим.
И пока мы шли к выходу, я поймала себя на мысли: «Если все научные проекты будут такими…, то нужно купить Валидол, на всякий случай!».
Глава 14 Дана
Мы вышли из библиотеки. Я застёгивала куртку, попутно пытаясь запихнуть в сумку блокнот.
Денис, поймав мой взгляд на витрине соседнего кафе, тут же предложил:
— Давай зайдём? Обещал тебе капучино — и не шутил.
Я хотела возразить — мол, и так уже поздно, да и дел полно (в списке «срочно» ещё числились: разобрать конспекты, написать черновик введения, покормить кота и, возможно, поспать часа три). Но аромат свежемолотого кофе, донёсшийся из приоткрытой двери, перечеркнул все доводы рассудка.
— Ладно, — кивнула я, стараясь не улыбаться слишком широко. — Но только капучино. И ничего больше.
— Как прикажете, — он шутливо приподнял бровь. — Хотя, подозреваю, ты втайне мечтаешь о кусочке чизкейка. Я видел, как ты посмотрела на витрину. Дважды.
— Не дождешься, — фыркнула я, но внутри всё равно потеплело. — Я здесь ради науки, а не ради калорий.
— Наука без калорий — это как компьютер без электричества, — назидательно произнёс Денис. — Неэффективно и грустно.
В кафе было уютно: приглушённый свет, тихая джазовая мелодия и гул негромких разговоров. Мы устроились у окна. Денис, не дожидаясь моего заказа, уже махнул официанту:
— Два капучино, пожалуйста. И… — он глянул на меня с невинным выражением, — чизкейк?
— Я же сказала — ничего больше! — я попыталась сохранить строгость, но он только рассмеялся.
— Это не для тебя. Это для науки. Эксперимент: как влияет сладкое на продуктивность при обсуждении когнитивных искажений. Гипотеза: положительно.
— Ты невозможный, — покачала я головой, но уже не сдерживала улыбку. — И где ты только находишь такие «научные» оправдания?
— Опыт, — скромно ответил он. — И немного хитрости.
Когда принесли кофе, я обхватила чашку ладонями, наслаждаясь теплом. Денис, напротив, пил медленно, задумчиво глядя куда‑то в сторону. Пауза затянулась настолько, что я уже начала прикидывать, не уронить ли что‑то (может, ложку или чизкейк, которого у меня, кстати, нет?).
— О чём думаешь? — не выдержала я.
Он пожал плечами:
— Просто… странно, что мы вот так сидим. Ещё неделю назад я даже не знал, как тебя зовут по‑настоящему. А теперь мы планируем эксперимент, спорим о методологии и… пьём капучино.
— Жизнь полна сюрпризов, — я сделала глоток, чувствуя, как кофе мягко бодрит. — Может, это знак, что нам суждено изменить мир? Или хотя бы наш факультет.
— Наш факультет точно нуждается в изменениях, — усмехнулся он. — Особенно после того, как Петров попытался доказать, что «когнитивные искажения — это просто лень».
Я рассмеялась:
— А ты его не поддержал?
— Поддержал. Сказал: «Да, но лень — это тоже когнитивное искажение». Он так и не понял, шучу я или нет.
В этот момент его телефон завибрировал на столе. Экран засветился — «Анна».
Я невольно замерла, наблюдая за его реакцией. Он поколебался секунду, потом спокойно взял телефон и… сбросил звонок.
— Извини, — сказал он, будто ничего особенного не произошло. — Не хочу отвлекаться.
Внутри что‑то ёкнуло — то ли от облегчения, то ли от странного, непривычного чувства, похожего на радость.
— Она, наверное, волнуется, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Волноваться — её любимое занятие, — усмехнулся он. — Но сейчас у меня другие приоритеты.
Его взгляд снова вернулся ко мне, и я вдруг осознала: он действительно не думает о звонке. Не думает об Анне. Думает только о том, что мы здесь, вдвоём, и о том, как дальше строить наш проект.
— Так что, вернёмся к нашим баранам? — я постучала пальцем по блокноту, лежащему рядом. — То есть к когнитивным искажениям.
— К ним, — кивнул он, открывая ноутбук. — Но сначала допей кофе. А то остынет, и эксперимент провалится.
Мы снова погрузились в обсуждение. Денис рисовал схемы на салфетке, я делала пометки в блокноте, время от времени споря о том, стоит ли включать в тест задание с анаграммами («Это же чистая провокация!» — «Зато покажет, как стресс влияет на креативность!»).
Когда я взглянула на часы, оказалось, что уже почти десять.
— Ой, — я вскочила. — Мне же домой надо!
— Конечно, — Денис тут же поднялся. — Я тебя довезу.
— Не стоит, я на метро…
— Дана, — он посмотрел на меня серьёзно. — Уже темно, поздно. Я не отпущу тебя одну.
Что‑то в его голосе заставило меня замолчать. Не приказ, не назидание — просто твёрдая уверенность, что так будет правильно.
В машине мы почти не разговаривали, но тишина не была неловкой. Она была… тёплой.