— Спасибо, — сказала я тихо пока мы шли к моему подъезду. — За кофе. За помощь. За всё.
Он улыбнулся — так, что в глазах вспыхнули искорки.
— Это только начало. До понедельника.
Я кивнула, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее.
— Пока
Уже закрывая подъездную дверь, я услышала, как его телефон снова завибрировал. Но на этот раз он даже не достал его из кармана.
Глава 15 Денис
Я проводил Дану до подъезда — она обернулась, улыбнулась и дверь за ней закрылась. В воздухе ещё держался лёгкий аромат её духов — что‑то свежее, с нотками цитруса и мяты. Я постоял пару секунд, глядя на подсвеченные окна её квартиры, а потом достал телефон.
Экран засветился, высветив неотвеченный вызов от Анны. Я усмехнулся, провёл пальцем по экрану и нажал «перезвонить».
— Ну наконец‑то! — её голос прозвучал чуть резче, чем обычно. — Я уже думала, ты решил меня игнорировать.
— Не игнорирую, — я неторопливо пошёл к машине, попутно застёгивая куртку. — Просто был занят.
— Занят? — в её интонации проскользнула ирония, приправленная изрядной долей сарказма. — И чем же? Снова «срочная научная работа»? Или всё‑таки нашёл время на что‑то более… человеческое?
Я сдержал смешок. Вот уж кто умел превратить любой вопрос в обвинение — так это Анна.
— Работа, — коротко бросил я, открывая дверь машины. — А что, есть альтернативы?
— Есть, — отрезала она. — Например, помнить о людях, которые тебя ждут.
— Я помню, — я завёл двигатель, слушая, как он мягко заурчал в ночной тишине. — Просто не всегда могу подстраиваться под расписание.
— Подстраиваться надо, Денис, — её голос стал жёстче. — Особенно когда речь идёт о друзьях детства и возможно о будущей жене. В общем, напоминаю: в воскресенье мы с семьёй ждём тебя у нас. Мой папа хочет обсудить… кое‑что важное.
Я с трудом сдержал вздох. «Кое‑что важное» в её исполнении обычно означало одно из двух: либо очередной разговор о «перспективах», либо еще о какой-то фигне — Да, помню, — ответил я нарочито спокойно. — Буду.
— Хорошо. И, Денис… — она сделала паузу, и я почти физически ощутил, как она подбирает слова, чтобы не сорваться на крик, — постарайся выглядеть заинтересованным. Папа не любит, когда ты делаешь вид, что тебе всё равно.
— Я никогда не делаю вид, — усмехнулся я, глядя, как капли дождя стекают по лобовому стеклу. — Я просто… такой, какой есть.
— Вот именно это его и раздражает, — она наконец дала волю раздражению. — Ты всегда играешь в эту свою… независимость. Будто тебе никто не указ. Будто ты один знаешь, как правильно.
— А разве не так? — я позволил себе лёгкую, почти дерзкую улыбку. — Если бы все слушали только папу, мир бы давно застрял в XIX веке.
Она замолчала на секунду, явно пытаясь совладать с эмоциями. Потом выдохнула:
— Денис, это не смешно. Речь идёт о будущем. Нашем будущем.
— Моё будущее — это моя ответственность, — я повысил голос, но тут же сбавил тон. — Анна, давай без нравоучений. Я приеду в воскресенье. Всё.
— Ладно, — её голос звучал холодно, почти отчуждённо. — До воскресенья. И не опаздывай!
Звонок завершился. Я убрал телефон в карман, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза на пару секунд. В салоне пахло кожей и дождём, а где‑то вдали грохотал гром — будто природа вторила моему внутреннему состоянию.
«С Даной это просто работа», — напомнил я себе. Но внутри что‑то упорно сопротивлялось этой мысли. Что‑то тёплое, живое, непривычное.
Домой я приехал почти в полночь. Я прошёл в гостиную, бросил ключи на столик и упал в кресло.
На экране ноутбука всё ещё висела открытая презентация по нашему проекту. Я кликнул на неё, проглядел пару слайдов — схемы, графики, заметки, сделанные рукой Даны. Её почерк был чётким, аккуратным, но с лёгким наклоном вправо, будто она спешила записать мысль, пока та не ускользнула.
Я закрыл файл, откинулся назад и уставился в потолок. В голове крутилось:
«В воскресенье — особняк, разговоры, улыбки, которые не нужны. Вежливые вопросы, намеки, ожидания. „Когда ты наконец возьмёшься за ум?“»
А потом — другая картина:
«А в понедельник — библиотека, кофе, споры и эти её взгляды, от которых почему‑то тепло. Её смех, когда я говорю, что‑то глупое. Её сосредоточенность, когда она листает статьи. Её руки, перебирающие страницы…»
Я провёл ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть наваждение.
— Чёрт, — пробормотал я. — Это точно просто работа?
Где‑то за стеной тикали часы, отсчитывая секунды. А я вдруг понял, что не хочу думать о воскресенье.