Он стоял в десяти шагах, у колонны. Лицо — каменное, глаза — ледяные. В них не было гнева, только… разочарование. Такое, от которого внутри всё обрывается, будто кто‑то вырвал кусок души.
— Денис… — я шагнула к нему, протягивая руку, но он уже развернулся.
В этот момент Саша, видимо, решил что‑то сказать — шагнул вперёд, открывая рот. Но не успел.
Денис рванулся к нему молниеносно. Один удар — чёткий, жёсткий — и кулак Дениса врезался в лицо Саши. Тот отлетел назад, ударился о стену, из губы хлынула кровь.
Я вскрикнула:
— Нет!
Денис даже не посмотрел на него. Только на меня. Его глаза горели — не яростью, а болью, такой же острой, как та, что разрывала меня изнутри.
— Объясни, — прошептал он, и в этом шёпоте было больше муки, чем в крике.
Я бросилась к нему, хватая за руки, чувствуя, как дрожат пальцы:
— Это не то, что ты подумал! Он… он просто…
Но Денис отстранился. Его взгляд скользнул по Саше, который, пошатываясь, поднимался с земли, по моему растерянному лицу, по моим дрожащим рукам.
— Не надо, — сказал он тихо, развернулся и ушел.
Я осталась стоять, чувствуя, как слёзы обжигают глаза. Рядом кашлял Саша, вытирая кровь с губы, но мне было не до него. Всё, что имело значение, — это удаляющаяся фигура Дениса, его прямая спина, его молчание, которое ранило сильнее любого удара.
Внутри всё кричало: Вернись. Дай объяснить. Я люблю только тебя.
Но он не обернулся.
Когда Денис ушёл, я повернулась к Саше. Он всё ещё держался за губу, но в глазах читалось… раскаяние?
— Зачем ты это сделал? — прошептала я.
Саша опустил голову:
— Прости. Я думал…
— Не надо, — перебила я. — Просто уходи.
Он кивнул и побрёл прочь, оставляя меня одну посреди пустого коридора.
Глава 37 Денис
Я стоял у колонны и не мог пошевелиться. Время будто застыло, превратилось в густую, вязкую массу, в которой тонули звуки, мысли, сама реальность.
Она. Он. Его губы на её губах.
Картинка врезалась в сознание, как осколок стекла — острая, беспощадная. Я видел всё: как она сначала замерла, как потом резко отпрянула, как её глаза расширились от шока. Но это уже не имело значения. В тот момент, когда я увидел их вместе, мир раскололся на «до» и «после».
Внутри что‑то рвалось — не злость, не гнев, а боль, такая всепоглощающая, что даже дышать было трудно. Как? Почему?
А потом я увидел её лицо. Она заметила меня. В её глазах — ужас, мольба, отчаяние. Она открыла рот, будто хотела крикнуть, но я уже не слышал.
Всё, что осталось — это красный туман перед глазами и бешеный стук сердца.
Я не помню, как двинулся. Не помню, как оказался рядом с Сашей. Помню только ощущение удара — костяшки пальцев обожгло, в нос ударил запах крови.
Он отлетел назад, ударился о стену. Я смотрел на него — на этого парня, который только что разрушил что‑то во мне, — и не чувствовал ни капли удовлетворения. Только пустоту.
Потому что даже если я сломаю ему лицо, руку, ногу это не вернёт мне её. Не вернёт ту уверенность, что была у меня ещё пять минут назад. Она кричала мне вслед. Я слышал её голос — тонкий, дрожащий, полный слёз. Но не обернулся. Потому что, если бы я это сделал, если бы увидел её глаза, её протянутую руку… я бы сломался.
Я шёл, не разбирая дороги. В голове стучало: «Как этот кусок г….мог прикоснутся к моей девочке?! Почему она не оттолкнула сразу, не дала пощечину?! Она была не против или против?».
Конечно, потом я понял — она не виновата. Но тогда, в тот момент, разум был затуманен болью.
Мне нужен был взгляд со стороны, иначе я бы полностью утонул в этом гневе и непонимании. В офисе отца было тихо, когда я прошёл в кабинет он поднял голову от документов, спросил:
— Что случилось? — его голос был спокоен, но в глазах промелькнуло беспокойство.
Я рассказал ему всё. Каждую подробность, каждое ощущение. Как разрушался мир, который я строил с такой заботой.
— Ты уверен в том, что видишь? — спросил он, когда я закончил.
— Да. Я видел её глаза. В них не было отторжения.
Отец молчал долго. Слишком долго.
— Иногда мы видим то, что хотим видеть, — наконец произнёс он. — А не то, что есть на самом деле.
— Ты предлагаешь мне поверить в то, что она просто не успела зарядить ему меж глаз?
— Я предлагаю тебе услышать её. Дать шанс объясниться.
— После всего, что я видел?
— Именно потому, что ты видел. Потому что любишь. И потому что знаешь — любовь требует доверия.
Его слова задели что-то глубоко внутри. То, что я пытался заглушить гневом и обидой.