Она выглядела только что принявшей душ, хотя и не надела настоящую одежду. Это все еще была пижама и тот самый халат, но, по крайней мере, они выглядели чистыми.
Она прищурилась, глядя на меня.
— Я в порядке. И мне не нравится, что ты намекаешь своему отцу на то, что я не в себе.
Кусочки головоломки начали вставать на места. Должно быть, он звонил, пытаясь выяснить, что ему нужно сделать, чтобы уменьшить ущерб.
— Ты больше недели не выходила из комнаты. Ты ничего не ела. Я волновалась.
Мама убрала невидимый локон с лица.
— Ты всегда была такой драматичной. Я устала и опечалена. Мне не нужно, чтобы ты вдобавок ко всему поссорила меня с моим мужем.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки.
— Хорошо.
— Я заказала еду навынос. Она в холодильнике. Надеюсь, ты сможешь разогреть ужин, не спалив дом дотла?
Я не стала утруждать себя ответом и просто кивнула.
— У меня был трудный день после звонка твоего отца. Я собираюсь немного отдохнуть. Пожалуйста, не тревожь меня. И, ради бога, не беспокой его, пока он снова работает. Ты меня поняла?
— Да. — В моем голосе не было никаких эмоций. Я систематически отключала все это, кусочек за кусочком.
Мать протиснулась мимо меня, направляясь в свою комнату.
Я начала двигаться. Через кухню и вышла через заднюю дверь. Я направлялась в сторону леса, по-настоящему не задумываясь об этом. Я углубилась в лес, прежде чем вспомнила предупреждение о волках, но мне было все равно. Если они хотели разорвать меня на части, я просто надеялась, что они сделают это быстро.
Я пробиралась сквозь деревья. Несколько раз я беспокоилась, что свернула не туда, но потом услышала шум воды. Сначала это было мягко, почти как машина с белым шумом, но чем дальше я продвигалась, тем сильнее становилось. Все громче и громче, пока у меня не заревело в ушах.
Я хотела утонуть в этом звуке, позволить ему захлестнуть меня и стереть последние десять минут. Я вдохнула полной грудью, аромат что-то смягчил во мне. Когда в поле зрения появилась бушующий ручей, тревога и обида немного улетучились.
Я подошла ближе к воде и чуть не отшатнулась, когда взгляд льдисто-голубых глаз встретился с моими.
— Мне казалось, я говорил тебе не бродить по этим лесам.
Я заскрежетала челюстями.
— А я, кажется, говорила тебе, что не слушаю незнакомцев.
Он снова сосредоточился на воде и прислонился спиной к дереву.
— Иногда предупреждения незнакомцев — лучшие подарки, которые когда-либо будут.
— Может быть, ты мог бы сделать им молчаливые предупреждения.
Он чуть улыбнулся, отчего шрам на губе стал заметнее.
— Достаточно справедливо.
Я предоставила мистеру Мрачности и Задумчивости свободное пространство, выбрав место у другого дерева. Я опустилась на землю и прислонилась к шершавой коре высокой сосны. Я вжала руки в мох по бокам. Это было заземляюще, будто я могла просто позволить земле поглотить меня целиком.
— Почему именно это место? — спросил он.
Я наблюдала, как кружатся синий и зеленый цвета, увенчанные белым.
— Такое чувство, что здесь можно заглушить все, что угодно.
Он посмотрел в мою сторону.
— И что же ты заглушаешь?
Я встретила этот пронзительный взгляд, не в силах отвести свой. Что-то во мне хотело сказать ему. Сложить свою ношу к ногам этого незнакомца.
— Моя сестра умерла, а мои родители — придурки.
Он поджал свои сочные губы.
— Лаконично.
— А как насчет тебя? Что заглушаешь ты?
Он снова повернулся к воде.
— Призраков.
Выражение его лица стало каменным, когда он наблюдал за вихрем красок. Я хотела знать больше, спросить миллион разных вещей о том, что преследовало его. Но я бы не хотела сама отвечать на эти вопросы. Поэтому вместо этого я повернулась обратно к ручью.
Я растворилась в журчании воды, ощущении бриза, прохладного мха под руками. Я позволила мыслям плыть по течению. Каждый раз, когда воспоминание угрожало поглотить меня, я сосредотачивалась на чем-то, что могла увидеть, услышать, потрогать или понюхать.
И ни разу я не почувствовала себя одинокой. Несмотря на то, что этот человек был незнакомцем, несмотря на то, что мы не произнесли ни слова, его присутствие успокаивало меня. Что-то в осознании того, что я была не единственной, кому было больно, не единственной, кто пытался примириться с призраками, умиротворяло.
В какой-то момент небо изменилось, и ветерок стал прохладным. Я заставила себя встать.
— Мне пора идти.
Он поднялся на ноги так же, как и я.
— Спасибо, что посидел со мной…