Пролог. Последний свет
Заброшенный храм на краю Пограничья — полуразрушенные колонны, покрытые древними рунами, пол из черного мрамора с трещинами, сквозь которые пробивается лиловый туман. На стенах — фрески с изображением войны миров.
Сумерки. Алый закат окрашивает руины в кровавые тона, но с каждой минутой тьма сгущается.
В руинах женщина в серебристом плаще,
её сердце бешено колотится, но пальцы сжимают кристалл с привычной твёрдостью — она тренировалась годами для этого момента. "Не сейчас... Только не сейчас..."
Губы горькие от слёз — она знала, что Эдгар придёт, но не ожидала такой ненависти в его глазах. Ненависти к ней.
Её руки дрожат, но голос твёрд:
— Эдгар, остановись! Ты разорвёшь границы!
Эдгар шагает вперёд. Его тень, неестественно длинная, извивается как живая. В глазах — безумие и боль.
— Ты обещала вернуться… Но ты сбежала. Я найду тебя, даже если придётся сжечь оба мира.
Лора отступает к алтарю, её кристалл вспыхивает голубым светом.
— Я закрыла врата, чтобы спасти Мари… и тебя. Прошу, не заставляй меня…
Из трещин в полу выползают тени — существа с когтями и пустыми глазницами. Они шипят на языке тьмы: "Khar n’goth…"
Эдгар поднимает руку — твари замирают.
— Ты видишь? Они слушают меня. Я могу контролировать их!
Лора сжимает кристалл.
— Нет. Это оно контролирует тебя.
Раздаётся рёв ветра. Лора бросает кристалл под ноги Эдгару — световая волна отбрасывает его назад.
— Прощай, — шепчет она.
Вспышка ослепляет. Когда Эдгар приходит в себя, от Лоры остаётся только пепел, кружащийся в воздухе.
Его крик сливается с воем нечисти.
Девочка семи лет — просыпается в своей кровати от странного гула. За окном — багровое небо.
Резкий звук разбитого стекла. Дверь в её комнату распахивается — на пороге силуэт отца, его глаза горят неестественным жёлтым светом.
— Папа?..
Отец в дверях — но это не папа. Не может быть. У папы не бывает таких... глаз.
— Где мама? — её голосок дрожит.
Темнота наступает мягко, как одеяло. "Это сон. Утром всё будет хорошо."
Глава 1. Искра
Мари проснулась от странного покалывания в кончиках пальцев. Она зажмурилась, пытаясь продлить сон - тот самый, где мама гладила ее по волосам, напевая старую колыбельную. Но покалывание усиливалось, превращаясь в жжение. Когда она наконец открыла глаза, то увидела голубоватые искры, танцующие между ее пальцами.
—Что за... - прошептала она, резко отдернув руку. Простыня под ней почернела, а в воздухе повис резкий запах гари.
Сердце бешено колотилось.
Мари вскочила с кровати, ударившись коленом о тумбочку. Боль была реальной - значит, это не сон. Она с ужасом наблюдала, как крошечные молнии перебегают с одной руки на другую, оставляя на коже мурашки.
—Прекрати. Немедленно прекрати, - бормотала она, засовывая руки под ледяную струю воды в ванной. Вода зашипела, а по поверхности забегали фиолетовые разряды. Мари отпрянула, ударившись спиной о кафель.
В зеркале отражалось ее бледное лицо с расширенными зрачками. —Мама... что со мной происходит? - прошептала она, хотя знала, что ответа не получит. Мамы не было уже десять лет.
На улице Мари шла, сжимая в кармане ключи так сильно, что они впивались в ладонь. Каждый металлический предмет - ограда, дверная ручка, даже застежка на рюкзаке прохожего - словно тянулся к ней. Фонарный столб рядом мигнул, когда она проходила мимо.
—Эй, осторожнее! - крикнул мужчина, отпрыгивая от нее. Его собака заскулила и спряталась за ногами хозяина. Мари пробормотала извинения и ускорила шаг, чувствуя, как жар растекается по венам.
На пустыре за школой она наконец осталась одна.
Сжала кулаки, чувствуя, как энергия копится где-то в груди.
—Если это реально..., - прошептала Мари и резко разжала ладони.
Воздух затрещал. Ослепительная молния ударила в ржавые качели, оставив после себя дымящуюся вмятину. Земля под ногами почернела. Мари застыла, не веря своим глазам.
Восторг сменился ужасом и наконец паникой.
— Эй, Психичка, ты тут район громишь?
Мари резко обернулась. Перед ней стоял парень в черной кожаной куртке, с насмешливой ухмылкой. Не думая, она оттолкнула его - и между ними вспыхнула голубая дуга.
Но парень не упал. Только вздрогнул, а из-под его рукавов выползли язычки пламени. Его ухмылка стала шире.
—О, так ты из наших...
В этот момент Мари поняла - ее жизнь только что разделилась на "до" и "после".