Мари повернулась к нему, и в этот момент звезды отразились в его карих глазах, превратив их в две крошечные вселенные. Она улыбнулась, едва заметно.
— Нет, — прошептала она, чувствуя, как их пальцы переплетаются еще теснее. — Это начало.
Андрей подошел ближе, его высокий силуэт вырисовывался на фоне ночи. Лунный свет серебрил его темные волосы, а в глубине глаз читалась непоколебимая решимость.
— Ты освободила ее, — сказал он, и его голос прозвучал глубже обычного. — Но тьма еще не побеждена.
И словно в подтверждение его слов, земля содрогнулась под ногами. Из тени за обломками храма вышел Каин. Он появился бесшумно, как призрак, его золотистые глаза светились в темноте, словно два узких серпа луны. На его губах играла усталая улыбка, но в ней не было прежней насмешки — только странное, почти человеческое утомление.
— Поздравляю, сестренка, — произнес он, и его голос, всегда такой гладкий и ядовитый, теперь звучал почти искренне. — Ты сделала то, что не удалось ни отцу, ни мне.
Макс мгновенно встал между ними, его тело напряглось, как струна. По пальцам уже бежали языки пламени, отбрасывая на землю трепещущие тени.
— Отошел, — прорычал он, и в его голосе зазвучала та самая опасная нота, которая всегда предвещала бурю.
Но Каин лишь поднял руки в мирном жесте. Его пальцы были длинными и изящными, почти аристократичными — странный контраст с тем, что он собой представлял.
— Расслабься, огненный мальчик, — он усмехнулся, но без злобы. — Я не за дракой.
Мари осторожно положила ладонь на плечо Макса, почувствовав под пальцами напряжение его мышц.
— Что ты хочешь? — спросила она, глядя в золотые глаза Каина.
— Поблагодарить, — он сделал шаг вперед, и лунный свет упал на его лицо, высветив тонкие шрамы, которых она раньше не замечала. — И предупредить.
Он протянул руку, и в воздухе перед ними возникло изображение — их город, но таким, каким они его никогда не видели. Улицы были пусты, окна домов — темны и безжизненны. А в небе, вместо солнца, висело черное светило, источающее холодный, мертвенный свет.
— Врата разрушены, но тьма уже здесь, — прошептал Каин, и его голос вдруг стал глухим, будто доносился из самой глубины кошмара. — И она голодна.
Андрей сжал кулаки, его ноздри расширились.
— Что ты предлагаешь?
Каин улыбнулся, и на этот раз в его улыбке было что-то почти человеческое — тень усталой надежды.
— Объединиться. На время.
Тишина повисла в воздухе, густая и тяжелая. Мари посмотрела на Макса — его глаза кричали «нет», но в их глубине она увидела понимание. Они оба знали: сейчас им нужен любой союзник, даже такой ненадежный.
— Хорошо, — наконец сказала Мари, поднимая подбородок. Но при условии.
Каин склонил голову, словно рыцарь перед дамой.
— И каким же?
— Ты расскажешь нам все, что знаешь, — ее голос звучал твердо.
Каин засмеялся, и на этот раз его смех был почти человеческим — теплым, хоть и горьковатым.
— Обещаю.
Ночь вокруг них сгущалась, но Мари больше не боялась. У нее были Макс, чье присутствие согревало ее лучше любого костра. Андрей, чья верность не знала границ. И даже странный, опасный союзник, чьи мотивы оставались загадкой.
А где-то в глубине души, как далекий-далекий звон колокола, звучал тихий голос матери:
*"Я горжусь тобой."*
И этого было достаточно.
Глава 14: Тьма на пороге
Где-то вдали, за линией горизонта, раздался глухой удар, словно гигантский молот ударил по наковальне мира. Воздух затрясся, и на секунду звезды погасли.
Мари инстинктивно прижалась к Максу.
— Что это было?.. — прошептала она.
Каин стоял неподвижно, его лицо было обращено в сторону звука. Когда он заговорил, его слова повисли в воздухе, тяжелые, как приговор:
— Первый звонок.
Андрей выхватил меч, его глаза метались по темноте.
— Нам нужно двигаться. Сейчас.
Каин кивнул, и впервые за все время в его движениях не было привычной надменности.
— Если хотите выжить — слушайте меня.
Макс колебался, его пальцы сжимались и разжимались.
— Почему мы должны тебе верить?
Золотые глаза Каина встретились с его взглядом.
— Потому что я тоже не хочу умирать.
Тишина.
Мари глубоко вдохнула и отпустила руку Макса.
— Тогда веди.
Каин повернулся, его плащ взметнулся, как черное крыло.
— У нас есть до рассвета. Потом будет уже поздно.
И он шагнул в темноту.
Остальные последовали за ним.
Тьма перед рассветом была густой, но рука Макса, крепко сжимающая пальцы Мари, согревала лучше любого костра. Они шли молча, плечом к плечу, и каждый раз, когда она спотыкалась о невидимые корни, он ловил ее за талию — быстро, почти рефлекторно, но в этом движении читалась такая трепетная забота, что у Мари перехватывало дыхание.