Глава 26: Сердце Леса
Лираниэль скользила между деревьями, как лунный луч, пробивающийся сквозь тучи. Её босые ступни не оставляли следов на ковре из мха и опавших листьев, а серебристые волосы переливались в полумраке, словно живое серебро.
Отряд едва поспевал за ней, спотыкаясь о переплетённые корни, выпирающие из земли, как кости древнего великана.
Воздух становился гуще с каждым шагом, наполняясь терпким ароматом хвои, прелой листвы и чем-то ещё — медным привкусом крови на языке, запахом старых страхов.
Ветви деревьев сплетались над их головами, образуя готический свод, сквозь который лишь изредка пробивались лучики света, похожие на золотые иглы.
Мари чувствовала, как рука отца в её ладони становится всё холоднее, его пальцы судорожно сжимаются, оставляя на её коже бледные отметины.
— Держись, — прошептала она, но её голос потерялся в странном шёпоте леса.
Отец качал головой, его когда-то гордые плечи теперь сгорблены под невидимым грузом.
— Они зовут... — его губы дрожали, — их голоса... в моих костях... в крови...
Макс шёл позади, его меч всё ещё был обнажён, лезвие тускло поблёскивало в полумраке. Но теперь он смотрел не на окружающий лес, а пристально наблюдал за Каином.
— Ты знал, — его голос был тихим, но резал тишину, как нож, — кто эти тени? Что они имеют в виду?
Каин замедлил шаг. Его золотые глаза, обычно такие выразительные, теперь казались плоскими, как монеты.
— Это... долгая история.
— Тогда начинай рассказывать, — прошипел Макс, его пальцы сжали рукоять меча так, что костяшки побелели.
Лираниэль внезапно остановилась и обернулась. Луч света упал на её лицо, и Мари увидела, как её зрачки сузились, превратившись в тонкие вертикальные чёрточки, как у лесной кошки.
— Они — «Отвергнутые», — её голос звучал странно, будто доносился сразу из нескольких точек в лесу, — души, продавшие себя Тьме, но преданные ею. Теперь они существуют в промежутках между мирами, не живые и не мёртвые, вечно голодные.
Мари почувствовала, как по её спине пробежал холодный пот.
— Почему они пришли за ним? — её собственный голос показался ей чужим.
Лираниэль и Каин обменялись взглядом — быстрым, но полным какого-то древнего понимания.
— Потому что он был одним из них, — наконец сказал Каин, и каждое слово падало, как камень в воду.
Тишина повисла между ними, густая, как смола. Даже лес будто затаил дыхание — исчез шелест листьев, стихли птичьи голоса.
— Что? — Мари почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.
Лираниэль сделала шаг вперёд. Её бледные руки поднялись, и Мари увидела, что её ногти — нет, не ногти, а скорее когти — отливают синеватым перламутром.
— Твой отец не просто был одержим Тьмой. Он призвал её. Добровольно.
Отец Мари застонал, его ноги подкосились, и он рухнул бы на землю, если бы Макс не подхватил его.
— Нет... я... не мог... — его голос был хриплым, как скрип ржавых петель.
— Но он сопротивлялся, — быстро добавила Лираниэль, и в её голосе впервые прозвучали нотки чего-то, похожего на жалость. — До самого конца. Именно поэтому Тьма не смогла полностью стереть его. Именно поэтому у нас есть шанс.
Андрей фыркнул, вытирая пот со лба грязным рукавом.
— Чудесно. Значит, мы тащим в эльфийское святилище бывшего слугу Тьмы. — Он огляделся. — Где-то здесь должна быть табличка «Добро пожаловать в катастрофу».
Лираниэль проигнорировала его, повернувшись к Мари.
— Впереди Озеро Зеркальных Душ. Его воды покажут правду — какой она есть, а не какой мы хотим её видеть.
Мари посмотрела на Макса. В его карих глазах она прочитала ту же мысль, что сверлила и её мозг: «А если правда окажется последним, что мы хотим узнать?»
Но выбора не было.
Лес внезапно расступился, открыв перед ними зеркальную гладь озера. Вода была абсолютно неподвижна, чёрная и глубокая, как космос между звёзд. По краям водоёма росли странные цветы — их лепестки были прозрачными, как стекло, а сердцевины светились мягким голубым светом.
— Теперь, — сказала Лираниэль, и её голос вдруг стал очень старым, — мы увидим, кто он на самом деле.
Отец Мари закричал, когда тени над водой начали шевелиться — сначала медленно, потом всё быстрее, образуя странные узоры. Вода оставалась неподвижной, но её поверхность начала менять цвет — от чёрного к синему, затем к кроваво-красному.
— Нет! — он попытался отползти, но Макс удержал его.
— Смотри, — прошептала Лираниэль. — Смотри и помни.
И тогда вода показала им правду.