—Ты... ты вернулась, - его голос дрогнул, впервые за всё время.
Она хотела ответить, но в этот момент её взгляд упал на отца. Он сидел рядом, его глаза - обычные, человеческие - были наполнены слезами.
—Прости меня, - прошептал он, и в этих двух словах была целая жизнь раскаяния.
Мари потянулась к нему, но внезапно закашлялась. Во рту стоял вкус пепла и крови.
— Ты перенапряглась, - резко сказал Каин, но в его голосе слышалась тревога. — Искра внутри тебя...
Макс не дал ему договорить. Он внезапно притянул Мари к себе, его руки дрожали.
—Ты могла не вернуться, — прошептал он, и его дыхание обожгло её губы. — Я...
Она поняла всё без слов. Всё, что копилось между ними все эти месяцы - взгляды, случайные прикосновения, недоговорённые фразы у костра.
И когда его губы наконец коснулись её, мир перевернулся.
Это был не нежный поцелуй. Он был жарким, отчаянным, солёным от её слёз и его пота. Его пальцы впились в её волосы, её руки цеплялись за его кожу под рваной рубахой.
Где-то рядом раздался сдавленный смешок Андрея и шорох отворачивающихся Каина и Лираниэль, но это не имело значения.
Когда они наконец разъединились, Мари увидела в его глазах то, что не осмеливалась надеяться увидеть.
— Вот и выбор, — прошептала она, касаясь его щеки.
Макс прижал её ладонь к своим губам:
—Самый лёгкий в моей жизни.
Отец Мари тихо закашлял, но в его глазах не было осуждения - только понимание и какая-то новая, хрупкая надежда.
— Папа? — прошептала Мари.
Старик улыбнулся — впервые по-настоящему.
Каин тяжело опустился на колени: — Ты... поглотила её? Но как...
Мари покачала головой, с трудом приподнимаясь: —Не поглотила. Приняла.— Она посмотрела на Макса. — Мы приняли.
В этот момент самая большая из пурпурных лун взорвалась, осыпая небо светящимся дождём. Лираниэль вскрикнула:
— Портал закрывается! Нам нужно...
Грохот сотряс землю. Дома вокруг начали рассыпаться в пыль.
Макс подхватил Мари на руки: — Как выбираться?!
Каин и Лираниэль переглянулись. —Вместе, — сказали они в унисон.
Когда последние обломки Анклава исчезали в воронке, группа вынырнула в знакомом лесу — там, где всё начиналось. Было утро. Тишина. И странное ощущение — будто кто-то выключил постоянный шум, который ты даже не замечал.
Андрей первый нарушил тишину: — Ну... что теперь?
Отец Мари, сидя на траве, осторожно дотронулся до своего лица, как бы проверяя, что это не сон: —Теперь... я думаю, я должен научиться жить с тем, что сделал.
Лираниэль, тактично выждав паузу, наконец нарушила момент:
— Нам всё ещё нужно добраться до...
— Позже, — перебил её Каин с неожиданной улыбкой. — Думаю, у мира хватит сил подождать ещё немного.
Солнце поднималось выше, освещая их израненную, но не сломленную группу. Где-то вдали пела птица, а ветер шелестел листьями, словно смеясь над всеми их тревогами.
Впервые за долгое время Мари почувствовала - не завтра, не когда-то, а прямо сейчас - что всё будет хорошо. И по тому, как Макс сжимал её руку, он чувствовал то же самое.
Глава 31: После бури
Тишина.
Не та звенящая, что бывает перед бурей, а мягкая, наполненная шепотом листьев и щебетанием проснувшихся птиц. Мари сидела на поваленном дереве, пальцы её были переплетены с пальцами Макса. Его рука — тёплая, шершавая от мозолей, с белыми шрамами от старых ран — лежала на её колене, большой палец лениво проводил по её коже круги.
— Ты думаешь, это действительно конец? — спросила она, глядя на дымку, поднимающуюся над лесом.
Макс не ответил сразу. Он повернул её лицо к себе, его карие глаза были тёплыми, как осенняя земля.
— Нет, — сказал он просто. — Это начало.
За спиной раздался шорох. Лираниэль стояла на опушке, её серебристые волосы сливались с утренним туманом.
— Вы должны увидеть это, — сказала она, и в её голосе была странная нота — не тревоги, но... предвкушения.
Они поднялись и последовали за ней. Отец Мари и Каин уже стояли у края поляны, а Андрей, как обычно, прислонился к дереву, скрестив руки.
Поляна была усеяна цветами.
Но не обычными — эти были прозрачными, как стекло, с голубоватым свечением в сердцевине.
— Цветы забвения, — прошептал Каин. — Они растут там, где Тьма окончательно отступила.
Мари опустилась на колени, протянув руку к ближайшему цветку. Его лепестки дрогнули от её дыхания.