— Он отдал меня Им, когда понял, что не может контролировать, — прошептал Каин прямо в ухо. — Но ты... ты особенная. В тебе есть её свет.
— Зачем ты...
— Хочу показать тебе правду,— он обошёл её, и вдруг тени на стенах ожили, сложившись в изображение.
Картина первая: Лора, беременная, стоит перед зеркалом Врат. Её лицо в ужасе.
— Она бежала не от отца. От меня, — прошептал Каин.
Картина вторая: Маленькая Мари в кроватке. Над ней склоняется тень — детская рука тянется к её горлу.
— Я должен был стереть её грех. Но отец... защитил тебя.
Тени рассыпались.
Мари задрожала.
— Ты... ты хотел меня убить?
Каин наклонился, и в его золотистых глазах заплясали чёрные искры.
— А разве сейчас не хочу?
Каин пахнет грозой перед дождем — озоновой горечью и мокрой землей. Его пальцы оставляют на коже Мари темные следы, будто ожоги, но не от огня, а от пустоты.
— Отец думал, что спрячет тебя,— шепчет он, обходя ее кругами, как хищник. — Но я всегда знал, где искать.
Мари сжимает кулаки, чувствуя, как молнии снова наполняют ее — медленно, слишком медленно.
— Если ты хотел меня убить, почему ждал так долго?
Каин останавливается. Его лицо на миг становится почти человеческим — усталым, измученным.
— Потому что я видел твои сны.
— Ты звала меня. Каждую ночь. И я приходил.
— Врешь! — вырывается у нее.
Каин хватает ее за подбородок.
— Я мог убить тебя сотню раз. Но ты... ты была единственной, кто не боялся.
Внезапно стена за ними взрывается.
Огненный кнут хлещет по Каину, отбрасывая его в сторону.
— Отлично, семейная встреча, — рычит Макс, входя в комнату. Его руки покрыты языками пламени, а в глазах — чистая ярость.
Каин медленно поднимается.
— Огненный мальчик. Как трогательно.
Он щелкает пальцами, и тени на стенах оживают — десятки черных копий летят в Макса.
Мари кричит, выбрасывая руки вперед.
Молнии вырываются наружу — не голубые, а фиолетовые, пропитанные чем-то чужим. Они перехватывают тени в воздухе, растворяя их.
Каин застывает, глядя на нее.
— Интересно...
Макс не дает ему договорить. Огненный кулак врезается Каину в челюсть, отбрасывая того через всю комнату.
— Бежим!— хватает он Мари за руку.
Но она вырывается.
— Нет. Он знает...
Каин поднимается, его челюсть с хрустом встает на место.
— Знаю что, сестренка?
Мари делает шаг вперед.
— Как найти маму.
Каин замирает.
— Она не та, кем ты ее помнишь, — наконец говорит он. — Тьма изменила ее.
— Но она жива.
Тени вокруг Каина колышутся, будто в воде.
— Жива ли?
Макс тянет Мари к выходу.
Каин не пытается их остановить.
— Открой Врата, двух миров. И пройди по Тропе Мёртвых.
Внезапно пространство взорвалось светом.
Сквозь Тьму прорвался зелёный луч — как ветка, пронзающая тьму леса. Он обвил Мари и Макса и дёрнул.
Они летели назад, к свету, к реальности, а за ними тянулись щупальца Тьмы.
Мари очнулась в круглой комнате.
Ильва стояла над ней, её зелёные глаза горели в полумраке.
— Ты видела их.
Это было не вопрос.
Мари кивнула.
Андрей стоял у стены, его лицо было напряжённым.
Макс поднялся на локти. Его руки были покрыты ожогами.
— Что за Тропа Мёртвых?
Ильва и Андрей переглянулись.
— Единственный путь к Вратам, — сказала Ильва. — И единственный способ спасти Лору.
Глава 10: Тропа мёртвых
Комната внезапно наполнилась густым ароматом полыни и медного дыма. Ильва провела рукой по воздуху, и древесные стены зашевелились, открывая проход в тёмный коридор.
— Тропа мёртвых не для живых,— прошептала она. — Но для тебя, дитя двух миров, мы сделаем исключение.
Мари почувствовала, как Макс сжимает её руку.
— Это безумие. Она не готова!
Андрей усмехнулся, поправляя кинжал за поясом.
— А когда, по-твоему, будет готова? Когда Тьма поглотит последний оплот?
Мари вдохнула глубже, ощущая под кожей странную пульсацию — то ли своих молний, то ли чего-то чужого, что оставил в ней Каин.
— Я пойду.
Ильва кивнула и шагнула в темноту.
Коридор оказался длиннее, чем казалось. С каждым шагом воздух становился гуще, пока они не начали буквально продираться сквозь него. Стены покрылись инеем, хотя было не холодно — скорее, будто сама реальность здесь застыла.
— Не смотри в глаза теням, — предупредила Ильва. — Они помнят.
Мари едва успела кивнуть, как из стены вырвалась чёрная дымка, приняв форму женщины с распущенными волосами.