— Мне нужно передохнуть, и тогда Первоотец произведёт необходимые изменения в моём теле. После чего он снова впадёт в спячку — энергии осталось мало. Он просил заполнить все шесть картриджей, но уже на новом месте, — добавила Лира. — Эллади, ты сможешь их достать?
— Купить, Лира, — поправил я девочку. — Нужно узнать у церковников условия продажи и цены.
Возражать искажённая не стала.
— От Падшего Алтаря осталась только одна Чаша. Это не влияет на функционирование не-бога? — спросил я из любопытства.
— Первоотец говорит, что теперь он медленнее делает некоторые вещи. А кое-что делать вообще не может. Например, теперь с ним можно говорить только когда Первоотец ускоряет разум.
— Тогда ты не представитель, Лира, а проводник, — усмехнулся я.
Я ждал продолжения, но его не последовало. Список пожеланий у не-бога оказался коротким: безопасность и питание. Всё прямо по пирамиде Маслоу, хоть он и не человек.
— Тогда план такой, — медленно поднявшись, произнёс я. — Лира проводит свой ритуал. Мы закрываем секретный зал, и Лира возвращается к своим через горный лаз искажённых, который только для подростков. Встречается со своим отцом, решает, как транспортировать не-бога, и возвращается к нам, докладывает, что и как. Дальше действуем по обстоятельствам. Мы все это время ждём здесь, охраняем не-бога.
Возражать никто не стал.
— Думаю, я готова, — произнесла девочка.
Лира взяла плащ, сложила его в несколько слоёв и постелила на поверхность Чаши, после села на импровизированную подушку, скрестив ноги. Достала кинжал, уколола подушечку пальца и выдавила несколько капель крови на мерцающую красным руну на Чаше.
Кровь мгновенно впиталась в поверхность Чаши, и руна потухла. Вместо неё загорелся силуэт ладоней по краям диска. Искажённая неторопливо отложила нож, замотала ранку на пальце бинтом, и только после этого накрыла своими ладошками подсвеченные места.
Силуэт ладоней исчез, но едва заметным светом загорелись руны по периметру Чаши. Лира повернула голову в мою сторону. В её глазах читалось всё то же любопытство и жажда движения. Никакого благоговения, религиозного транса или чего-то подобного.
— Мне тут пару часов сидеть, так что расскажи что-нибудь интересное, — внезапно обратилась она ко мне.
— Я понимаю, что Первоотец не бог, но… Но разве не нужно встать на колени? И молитвы читать? — в замешательстве спросила Селена.
И я с ней был согласен: происходящее кардинально отличалось от того, что должен делать верующий на Алтаре, когда хотет получить его благодать. Никакого дыма, хора, экстаза и священного ужаса. Только девчонка, древний артефакт и практическая инструкция, как будто мы запускали сложный станок.
— Камень холодный, а стоять на коленях — больно. Про молитвы Первоотец сказал, что они бесполезны. В общем, это не нужно делать, — Лира немного помолчала и продолжила. — Я не понимаю, зачем вы, человеки, все так усложнили со своим Владыкой, если, как говорит Первоотец, и без этих действий всё получается?
Селена не нашла, что ответить. Лис предусмотрительно молчал. А я понял, что девочка-подросток из магического средневековья только что напомнила мне, человеку с высшим техническим образованием, что такое инженерный подход. По-своему конечно, но даже так она буквально ткнула меня носом в то, что я слишком сильно погрузился в местные верования. Бытие определяет сознание, да? Когда все вокруг твердят про бога, магию и прочее, критическое мышление отступает. Сначала на шаг. Потом ещё на один. А потом ты уже сам начинаешь искать сакральный смысл там, где достаточно прочитать инструкцию.
— Так расскажешь историю? — повторила вопрос Лира.
— Расскажу. Я слышал эту историю ещё в детстве. Враки, конечно, но история интересная, — начал я и заметил, что даже Лис и Селена прислушались. — Когда-то на острове посреди моря жил мастер…
Дальше я рассказал миф о «Дедале и Икаре». История про любознательность, упрямство и цену ошибки показалась мне хорошим выбором. Лира слушала внимательно, но иногда морщилась, будто внутри у неё что-то неприятно тянуло. Но она старалась сидеть неподвижно и ладоней с рун не убирала.
Говорил я неторопливо, часто останавливаясь и раздумывая, как адаптировать миф Древней Греции по реалии этого мира, так что повествование затянулось. Когда, наконец, история подошла к концу, на несколько минут повисла тишина.
— Это же притча про гордыню? — неуверенно спросила Селена.