Селена работала молча, но в этот раз беспощадно и быстро. Скальпелем расширила входное отверстие. Лис тихо застонал, нашарил левой рукой какую-то ветку и закусил её зубами.
Селена сунула пальцы в рану, нащупывая обрывки ткани и мелкие осколки стальной пластины, и выковыряла их один за другим, бросая на землю. Потом смешала воду в фляге с порошком антисептика и влила в раневый канал струю воды, промывая его. Девушка ещё раз отвела в стороны края раны скальпелем, проверяя, чтобы там не осталось грязи или посторонних предметов.
Убедившись, что рана чистая, девушка взяла иглу с хирургической нитью.
— Из-за зелья исцеления, необходимо закрывать рану, — пояснила Селена. — Иначе может срастись неправильно.
Она аккуратно и быстро зашила края раны, стягивая их ровными стежками. Только после этого Селена плотно, но не наглухо, затампонировала рану чистой марлей и наложила давящую повязку, фиксируя руку Лиса к телу косынкой. Всё заняло примерно семь минут. Полевой хирург «зелёных беретов» во Вьетнаме сделал бы точно так же, разве что и не стал бы накладывать швы посреди леса. По крайней мере, если верить документальным фильмам.
Селена закончила, вытерла руки о плащ и собрала свои инструменты. Мы поднялись. Лис встал сам — медленно, с видимым усилием. Лицо его было серым, на лбу выступила испарина, но охотник не жаловался.
Мы двинулись по северной тропе дальше. Сначала Лис держал тот же темп, что и до ранения. Однако уже через пару сотен метров его дыхание стало хриплым, шаг — короче и тяжелее. Раненый начал заметно отставать, и всем остальным тоже пришлось замедлиться, чтобы не нарушить построение. Ещё через полсотни метров Лис остановился и выдохнул сквозь зубы:
— Всё, командир… Не могу держать темп. Так мы визитария не догоним. Я останусь здесь. Подожду вас.
Я резко обернулся. Предложение было откровенно хреновое. Лес вокруг полнился звуками: где-то вдалеке завыл неизвестный монстр, зашелестел подлесок, а за спиной мы оставили целую стаю гнильцов. Бросить Лиса одного, раненого и со слабостью от потери крови…
Сама мысль об этом уже казалась предательством.
— Ты с ума сошёл? — зло сказал я. — Здесь полно тварей. Гнильцы уже дожрали свежатину на поляне, скоро полезут дальше.
Лис криво усмехнулся, хотя улыбка вышла больше похожей на гримасу боли.
— Спрячусь. Найду хорошее место, залягу. Со мной всё будет в порядке — не первый день в лесу. Идите. Иначе потеряете визитария.
Я смотрел на охотника несколько долгих секунд. И не верил ни единому его слову.
— Нет, — резко произнесла Селена. — Оставлять Лиса одного нельзя. Для него сейчас и один гнилец опасен.
Жан ничего не сказал, только крепче сжал арбалет. По его лицу было видно: он согласен с Селеной. И со мной. И с Лисом тоже. В этом и была вся мерзость: правы были все. А решать предстояло мне.
Командирские решения только в книжках звучат красиво. А в реальной жизни они пахнут кровью, смертью и чужой болью, которую ты обязан положить на одну чашу весов, а на другую — выживание остальных.
Если мы продолжим идти так же медленно, Конрад уйдёт. И тогда умрём мы все. А если оставим Лиса может, охотник выживет. Жестокое решение. Самое гнилое из всех.
Я смотрел на Лиса несколько долгих секунд. Он не отвёл взгляда. Только чуть заметно качнул головой: не спорь.
— Командир, — тихо сказал Лис. — Идите. Это приказ, который ты сам себе не хочешь отдавать. Но должен. Так отдай.
Я сжал зубы до боли в челюсти.
— Ладно, — выдавил я наконец. — Мы разберёмся с визитарием и вернёмся за тобой.
— Вернётесь, — спокойно сказал Лис. — Вот и договорились.
Я подал ему копьё и щит, которые после перевязки нёс вместо него. Лис принял их левой рукой, опёрся на древко и медленно побрёл в чащу, внимательно высматривая место, где лучше спрятаться.
Я смотрел на Лиса, на его серое, блестящее от пота лицо, на прижатую к груди правую руку, и внутри всё сворачивалось в тугой, болезненный узел. Мы оставляли его — человека, который столько раз прикрывал нам спины. Командирское решение. Красивое название для оправдания предательсва.
Лис знал, что шансов у него немного, и всё равно шёл вперед, опираясь на древко копья, словно хотел показать: я в порядке, идите. Эта его кривая усмешка, выдавшая его боль, резанула меня сильнее, чем арбалетный болт. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и остаться с другом. Но я уже отдал приказ.
Селена шагнула было за Лисом, но остановилась. Жан отвёл взгляд от охотника первым. Я — вторым. Мы двинулись дальше втроём. Быстрее, чем раньше. И каждый шаг казался подтверждением предательства. Но мы не имели права останавливаться.